напротив заговорил.
— За что ты сидишь, Крис? — спросил тот, что с наколкой, принимаясь за еду.
— Эм… за убийство, — тихо сказал парень.
«Да ладно!», «Ты брешешь!», «Девушку от ревности зарезал?» — примерно такой гвалт вопросов и восклицаний посыпался на Кристофера. А он лишь крепче сжал ложку. Да, он не выглядел, как убийца, скорее, как пай-мальчик: светлые волосы, голубые глаза, средний рост и прямая осанка. Хотя в этом месте он часто инстинктивно втягивал голову в плечи и сутулился.
— Ты убийца? — снова подал голос Север. Он звучал холодно и властно, так что остальные за столом тут же заткнулись.
— Да, но… Мне пришлось… Вроде как.
— Превышение самозащиты?
— Нет. В состоянии аффекта…
— Точно, девушку зарезал из-за измены, — шепнул соседу парнишка со змеей на шее.
— Рассказывай. Коротко, — велел Север, не обращая внимания на чужие реплики.
— Я убил отца…
Кристофер поднял голову от тарелки и посмотрел на Томаса. Он хмурился, чуть сощурив глаза, хотя он явно был из тех, у кого обычно непроницаемое лицо. И Крису, не окончившему образование по психологии, было очевидно, что его ответ Северу не понравился. За столом воцарилось молчание. Кристофер, наконец, отвел взгляд от своего несостоявшегося покровителя и решился засунуть ложку каши в рот. На вкус она была никакая, и он смог её немного пожевать и проглотить. Теперь нужно было повторить. Но не успел он осилить и половины порции, как к столу подошел охранник, держа ладонь на рукоятке резиновой биты.
— Гринмор! К начальнику! Живо пошли со мной.
Кристофер, помня правила Севера, перечить не стал и покорно пошел за конвоиром. Как он и предполагал, его направили в уборщики, но не общих помещений, а санитарной части. Начальник обосновал свой выбор тем, что ему не охота тратить силы своих людей, спасая желторотых птенцов от всяких неприятностей. И если Кристофер будет стараться и хорошо себя вести, то со временем у него могут появиться привилегии, и его назначат санитаром или кем-то в этом роде.
В камеру Крис вернулся сразу после ужина, который провел за столом с другими молчаливыми одиночками. Садиться к Северу и его компании он не рискнул, не после утреннего разговора. Он забрался на свою койку и впервые за день смог расслабленно выдохнуть. Но не прошло и пятнадцати минут, как в камеру заглянул чернокожий мужчина. Вроде это он был за столом во время завтрака, но Крис не был уверен. Мужчина тем временем зыркнул на кровать Томаса, а затем спросил у Кристофера:
— Где Север?
— Не знаю. Наверное, еще в столовой.
Чернокожий фыркнул, словно удивился, что Крис был не в курсе, где его сосед по камере, и ушел. Кристофер отвернулся к стене и зажмурился. Плакать было нельзя. Он устал и хотел в душ, но сил не было, чтобы пойти в другой конец коридора. Да и не хотелось в первый же день найти себе приключения особого характера. Он собирался продержаться как можно дольше без драк и насилия.
Его уединение нарушили Ящерица, Майкл и Север, вернувшиеся вместе. Север сразу взял книгу, но не лег, как утром, а сел на край койки возле тумбочки, а Ящерица стал раздавать карты.
— Зелёный, будешь с нами?
— Я не умею, — откликнулся Крис, не поворачиваясь.
— Давай, спускайся, мы тебя научим. А то обчистят тебя старожилы в первом же коне, — настоял Майкл, и Кристофер медленно слез с кровати. Все же ему стоило найти здесь если не друзей, то хотя бы приятелей, союзников… Майкл, закончив проверять, правильно ли Рой раздал карты, спросил: — До нас дошли слухи, что ты не вор и не мошенник, а отцеубийца. Это правда?
— Да, — согласился Крис и взял свои карты, абсолютно не понимая, что ему нужно с ними делать.
— Что, хотелось поскорее получить наследство? — попытался разговорить парня Ящерица, неприятно усмехнувшись.
Он положил на стол десятку крести. Майкл положил шестерку той же масти, а Север — десятку червей. Крис рискнул и выбрал из своего веера карт девятку крести. Все четыре карты забрал Ящерица и выложил даму бубей. Игра пошла.
— Тут все не без греха, Зелёный. Я, например, люблю деньги. И ничего зазорного в этой любви не вижу, — доверительно сообщил Рой.
— Мне нечего за ним наследовать, да и я ничего не взял бы от него, — сказал Крис жестче, чем планировал. Игра в карты остановилась. Парень же постарался не встретиться ни с кем взглядом, когда решился прояснить ситуацию: — Этот урод всю жизнь издевался надо мной и мамой. И нам никто не помогал. Опека смотрела на ситуацию сквозь пальцы, потому что семья не была за чертой бедности. Ну, поколачивает глава семейства сына и жену, что с того? Так бывает в каждой второй семье. Даже три моих перелома были сочтены несчастными случаями. А в это лето я… впервые смог заступился за мать. И, недолго думая, проломил отцу голову. Я этого не планировал, просто хотел её защитить!.. Но когда все уже было сделано, мама вызвала полицию. Вот я и здесь, — голос Криса опять стал сиплым, а дальше он заговорил механически, по памяти цитируя приговор суда: — Двадцать пять лет заключения, без возможности условно-досрочного освобождения.
— Херово, — вынес вердикт Ящерица.
— Двадцать пять лет? — уточнил Майкл. — Это ж больше, чем ты уже прожил.
Кристофер безразлично пожал плечами. Ничего уже было не изменить. Он вспомнил, что с утра не объяснил кое-что, поэтому перестал смотреть пустым взглядом в карты и поднял голову.
— Собственно, после убийства отца мать отказалась от меня. Она не навещала во время следствия и давала показания против меня. Поэтому мне и не будут ничего передавать. Некому, — последние слова Кристофер сказал, уже глядя в глаза Томасу. Север теперь не выглядел злым, скорее, слегка заинтересованным. — Извините, что от меня не будет… эм… прибыли. Но, насколько я понял, тут заключенным что-то платят за их работу? Я готов отдавать часть заработка…
— Уймись. Мы не собираемся грабить ребенка, — отрезал Север, и никто не стал оспаривать его решение.
Они продолжили играть в какую-то странную карточную игру, логику которой Кристофер понимал с трудом, а Майкл, который обещал научить играть, только подтрунивал над Крисом, а не объяснял правила. Так они просидели до самого отбоя.
Первую неделю Кристоферу пришлось не легко, но и не так ужасно, как он ожидал. Север все же, пусть и негласно, взял его под опеку. Он сказал садиться с ним в столовой и никогда больше не подсаживаться к одиночкам. «Не становись легкой мишенью», — добавил он. В остальное время Кристофер
