А можно поаккуратнее? — высказала я ему вслед.— Быть хамом не обязательно, тем более когда уже возраст позволяет иметь голову на плечах и хоть немного такта.
— Что?! — мужчина покраснел, как помидор, и запыхтел, как паровоз.
И от греха подальше я решила все же уйти с крыльца. Но промолчать не смогла:
— Что слышали! Человек всегда должен оставаться человеком! А ваше плохое настроение других не должно касаться.
И с этими словами я шагнула на каменную дорожку, направившись вперед и собираясь дойти до виднеющегося впереди замерзшего фонтана, а уже потом решать, что делать дальше.
В итоге, дойдя до того, я села на скамейку, испугав стайку крохотных сине-зеленых птиц, что прыгала перед ней, ища чем бы поживиться. Белка тихо сидела в сумке, не торопясь выбираться на мороз. А я устроилась на краю скамейки, любуясь переливами солнца в замерзшем фонтане. Лучи падали на лед, отчего казалось, что вода не застыла, а все еще течет прозрачным хрусталем. Мимо прошла маленькая девочка в цигейковом тулупчике и вязаной шапочке на голове, одной рукой держась за маму, а во второй сжимая разноцветный сахарный леденец на палочке.
Вот бы сейчас и мне среди этой волшебной сказки было бы кого взять за руку, чтобы понять, что я тут не одна, что рядом есть кто-то близкий. Кто поймет, утешит и поддержит… Я прикрыла глаза и тут же получила болезненный тычок в бок.
— Чего развалилась? Спать будешь у себя на койке! Тебя сюда работать отправили! — раздался злой голос и, подняв глаза, я увидела стоящую рядом со мной и сверлящую меня недовольным взглядом бабку.
Глава 3
Работа
— Ну и как сегодня заработок? — спросила она, недобро глядя на меня и продолжая сверлить недовольным взглядом.
Белка, выбравшись из сумки, тихо забралась мне в кармане. И я почувствовала, как зверек ткнулся мне в ладонь, что-то вкладывая туда. У меня в руке оказалось несколько монеток, которые я и показала старухе.
— Отлично, — довольно посмотрела она, перестав буравить меня тяжелым взглядом. — А теперь пошли. Дел в доме много.
Перечить старухе я не стала. В любом случае она сказала о доме, и оказаться под крышей было лучше, чем ночевать зимой где-то на улице, рискуя замерзнуть.
Мы двинулись вниз по улице, как вдруг та самая шпана, которая бежала за мной у озера, появилась из-за угла здания, и, увидев меня, четверка встала прямо посередине дороги, закрывая нам проход. И тот самый здоровяк, которому практически удалось поймать меня, ткнул в мою сторону пальцем:
— Эй, ваша Олли зашла на нашу территорию и там работала, сперев чужую сумку!
— Наконец-то ты решила заняться воровством, — с уважением негромко проговорила старуха, глядя на меня.
Ее слова явно предназначались только моим ушам, а никак не тем четверым.
Я же промолчала, потому что сказать мне на это было нечего.
И тут в голове будто что-то щелкнуло. И я вспомнила, как увидела эту сумку, лежащую на снежном сугробе. И подошла, чтобы поднять ее и отдать стражникам, потому что с виду это была небогатая сумка и явно ее забыл кто-то, кто не купался в достатке. И тут же на аллее появились те четверо. Увидев сумку у меня в руках, они побежали ко мне. И, испугавшись, я даже не догадалась оставить эту злополучную сумку, бросившись бежать от них в сторону здания жандармерии. Именно так называлась тут полиция.
И только пробежав часть пути, я подумала о том, что эта сумка, раз четверка так рьяно бежит за мной, возможно, принадлежит кому-то из них. И у них ее украли. А раз так, то, увидев меня с этой злополучной сумкой, они в любом случае обвинят меня. А все знают, что у ребят из банды Тавроса разговор короткий, поймают, да и отправят с камнем на шее куда-нибудь в канал. Даже слушать не станут, что я ее только что увидела и подняла.И всплывет мое тело где-нибудь по весне. А может, так и останется на дне. Потому-то единственным спасением было успеть убежать от них.
А дальше, пока я бежала, не заметила лед под снегом и, поскользнувшись, упала и потеряла сознание... Все это мои воспоминания, но вместе с тем совсем не мои…
От мыслей меня отвлек голос старухи:
— Ваша сумка, — усмехнулась она, упирая руки в боки. — И что в ней вашего, а?— между тем прищурилась старуха, не собираясь пасовать перед этими четырьмя.— А может, сходим к жандармам и проверим, ваша она или нет? — под ее тяжелым взглядом четверка стушевалась, растеряв весь свой боевой настрой.
— И все равно Олли была на нашей территории! Вашим тут запрещено работать! — как-то уж слишком высоко выдал он.
— Это общая территория! — фыркнула старуха, снова наступая на четверку, которая окончательно стушевалась. — Так что уйдите с пути, пока я не разозлилась.
И чуть постояв, будто обдумывая ее слова, шпана все же расступилась, пропуская нас.
Глава 4
Новый дом
Мы со старухой шли молча. Говорящая белка сидела тихо и никак себя не показывала. Да и мне говорить о ней и ее орехе, который перенес нас в местный полицейский участок, совсем не хотелось.
Мы прошли по центральной улице, а потом свернули в неприметный проулок, испугав бродячую тощую кошку, которая рылась в горе мусора, которым был завален один из темных углов. Пару раз дорогу нам перебегали крысы, а из окон слышалась ругань. Этот район явно был не самым чудесным местом во всем городе.
В итоге мы вышли на еще одну такую же улицу, только чуть пошире, и подошли к старому деревянному дому. На крыльце стоял толстяк и перебирал в руках игральные кости:
— О, Олли! А Зурин тебя потерял. Но Ванра всех найдет,— он хохотнул на недовольный взгляд старухи, которым та смерила его.
Но при этом он не замолчал и добавил уже чуть тише, как будто слова предназначались только для меня:
— Ванра что-то не в духе сегодня.
Но естественно та услышала его слова и ударила шутника по руке:
— Доболтаешься однажды, укорочу я тебе твой длинный язык, — проговорила она, заходя на крыльцо и переступая порог.
Я пошла за ней, заходя в старое здание.
