точно в центр груди.
Но берсерки не были бы берсерками, если бы их можно было одолеть так легко. Когда Аудун кинулся на следующего врага, тот уже стоял на ногах, плотоядно скалясь, сжимая в одной руке узкую боевую секиру на коротком древке, а в другой – длинный клинок. Никакого страха в глазах, только сосредоточенная ярость. Воин сам бросился навстречу Аудуну, нанося удар сначала одной рукой, потом другой.
От клинка Аудун сместился в сторону, навстречу секире выставил свою, подхваченную с земли при убийстве второго воина, и покачнулся, когда два древка с треском столкнулись. Тут же свободной рукой Аудун выхватил скрамасакс из-за пояса своего противника и ударил его в живот. Тот зарычал и саданул Аудуна лбом в лоб, отчего тот непроизвольно сделал шаг назад. Что его и спасло, потому что в то место, где он только что стоял, беззвучно вонзилась двуручная секира.
Аудун пришел в себя одновременно с воином, который ударил его, но вновь оказался быстрее. Он легким, но сильным движением направил свое оружие по восходящей дуге и оно вонзилось в подбородок берсерка.
Он вырвал узкий клюв секиры из хрустящей плоти и тут же перекатился через спину, спасаясь от следующей атаки. Как только он встал на ноги, на него бросился берсерк с мечом и секирой. Он был хорош, но не настолько, чтобы в одиночку составить проблему для воина, за плечами которого было так много крови и смерти.
Берсерк атаковал яростно и стремительно, Аудун увернулся от секиры, вскользь блокировал меч скрамасаксом, отводя оружие врага в сторону. Затем ударил берсерка ногой под колено, молниеносно сменил хват ножа и, выбросив руку вперед, чиркнул потерявшего равновесие противника по шее. Берсерк не мигая уставился на него алыми глазами, которые когда-то своим цветом напоминали прозрачное северное небо, в те короткие мгновение, когда оно не было затянуто низкими серыми облаками или грозовыми тучами.
Переключая фокус на другого противника, Аудун краем глаза заметил шевеление в тени за дубом, но все берсерки (и живые, и мертвые) исключая дозорного были перед ним, поэтому он подумал, что ему просто показалось. И все же про себя отметил не поворачиваться к дубу спиной.
Его вновь атаковал воин с двуручной секирой, он бил размашисто, но быстро, а главное – орудовал не только той частью древка, что было заковано в гибельную сталь. Он атаковал и другим концом, ловко выбрасывая его то вверх, то вниз, отвлекая врага или стараясь сбить с ног. Аудун неожиданно подумал, что все они действительно сильные и опытные воины и этот небольшой отряд легко мог держать в страхе весь тракт от Хортен до самого Саннефьорда.
Наконец берсерк открылся, он выбросил секиру слишком далеко вперед и не успевал вернуть ее в защитную позицию, тогда как Аудун просто шагнул ему навстречу и ударил коротким скрамасаксом в бок. Затем крутнулся на пятках, уходя от колющего удара другого воина и с разворота вогнал секиру в спину уже раненого противника. Судя по характерному хрусту, он перерубил берсерку позвоночник.
Однако и его зацепило, он недостаточно быстро ушел от колющего удара и клинок берсерка разорвал ему не только обе рубахи, но и плоть чуть пониже ребер. Штаны на правом бедре быстро намокли.
Воин, замерший перед ним по другую сторону костра, не спешил атаковать. Изначально он был вооружен секирой и клинком, но сейчас отбросил секиру, подобрав меч сраженного брата. За его спиной Аудун увидел еще одну фигуру, то был дозорный, выставленный в гавани, судя по его лицо – до сего мгновения он был погружен в хмельной сон, и, надо сказать, довольно глубоко, потому что взгляд его не отличался осмысленностью. Зато копье он держал за нужный конец и умело выставил его над левым плечом обоерукого бойца.
Они начали медленно двигаться вокруг костра и Аудун понял, что многие слухи о берсерках оказалось ложью. Они действительно бились с невиданной яростью и были довольно умелы, пожалуй даже настолько, что если бы Аудун не застал их врасплох, то шансов на победу у него было бы крайне мало, несмотря на весь его опыт и мастерство. Но он понял главное – они умеют просчитывать поединок, умеют изучать противника, оценивая его сильные и слабые стороны. И делают это очень быстро.
Воин с двумя мечами несколько раз проводил обманные выпады только для того, чтобы оценить, как Аудун будет защищаться. В третий раз он двинулся прямо через огонь, завертев мельницу с немыслимой скоростью. Любого другого он припер бы к каменному валуну и изрубил бы на части, но Аудун слишком часто бился с воинами, которые, как считалось, были быстрее ветра.
Меньше удара сердца ему понадобилось, чтобы оценить траекторию движения вражеских мечей и нанести короткий удар скрамасаксом в правое запястье воина, когда он направлял один из клинков на очередную губительную дугу. Берсерк не издал ни звука, хотя три из пяти пальцев на его правой руке отделились от запястья. Он выронил меч и отступил на шаг. Аудун, заранее перехватив секиру за середину древка, чтобы было удобнее бить почти в упор, нацелился ему в голову, но был вынужден отскочить назад, когда второй берсерк нанес удар копьем.
Воин, лишившийся пальцев на правой руке, даже не взглянул на свою рану. Его глаза, подернутые красной паутиной лопнувших капилляров, частично сохранили былой цвет. Они отливали полированной сталью, как воды северных морей. Он посмотрел на Аудуна с неприкрытым вызовом, крутанул клинок в левой руке и шагнул спиной через костер. Они вновь двинулись по кругу.
И все же Аудун не ошибся насчет дуба, там действительно кто-то был. И теперь этот кто-то с протяжным, скорее волчьим, чем человеческим воем вспорол темноту стремительным ударом секиры, вонзившейся в шею воина с копьем.
Берсерк с отрубленными пальцами тут же откатился в сторону и замер, глядя в темноту, из которой вышел высокий длинноволосый мужчина средних лет с поджарой, точно волчьей фигурой. Его спутанные грязные волосы спускались ниже плеч и было видно, что если их вымыть и вычистить, они будут белыми, словно мука. Всю левую часть его лица вместе с глазом изуродовал длинный узкий шрам. Яркие глаза желтоватого цвета смотрели жестоко и уверенно.
Мужчина бросил взгляд на Аудуна и коротко кивнул ему, тот отступил на шаг, понимая, что воин просит поединка с врагом. Беловолосый был изможден, казалось, он не спал и не ел много дней, однако и его соперник пребывал не в лучшей форме после того, как Аудун
