конунга. Асвейг, сидевшая на голове резного дракона, обернулась. Даже Гуннар, до того немилосердно шлифовавший свой клинок, навострил уши. Аудун улыбнулся.
– Лейв, – обратился он к шаману. – Ты верно и не запомнил, но в то уро в Хортене, когда за нами прибыли хирдманы Эйрика, я расплатился в корчме кольцом. Узкое латунное колечко, ничем не примечательное.
– Не помню, конечно, – покачал головой эриль. – Меня тогда, знаешь ли, много, что заботило, но уж точно не предметы, которыми ты расплачивался.
– В общем, есть у меня кое-какие навыки, – загадочно проговорил Аудун, отвернувшись от эриля. Он прищурился и посмотрел на запад. – Кольцо то, как метка, или как маяк, я всегда знаю, где оно и могу его найти. И сейчас оно у моего врага.
– Но… – опешил шаман. Он несколько раз нервно моргнул, потом взял себя в руки. – В то, что ты на кольцо наложил следящие чары, я без труда поверю, тебе и правда многое подвластно. Я и сам о чем-то подобном читал. Да только как оно пересекло Южное море? Месяца ведь не прошло! Это что за колдовство такое?
– Не сложнее бабкиного заговора, чтоб девку охмурить, – Аудун смотрел на расплескавшееся перед ним море, на далекий, затянутый серой дымкой горизонт, и улыбка его становилась шире. – Средства оплаты, любые совершенно, имеют одну уникальную особенность. Они не любят сидеть на месте, они постоянно движутся, так или иначе. Одни побыстрее, другие – помедленнее, у них есть собственные пути, тысячи путей, есть мирные, а есть не очень.
Конунг помолчал, продолжая улыбаться своим мыслям.
– Они меня слушаются, – продолжил он тише. – Я умею их направить, даже не словом, мыслью. Подталкиваю в нужную сторону, а остальное они делают сами. Так и в этот раз. Я даже представить себе не могу, какой путь прошло это кольцо, но сейчас оно там, где я сказал ему быть. У моего врага.
Вряд ли кто-то понял объяснение Аудуна, но переспросить не решился никто. Да и был ли смысл? Если бы конунг хотел сказать что-то еще, он бы сказал.
А потом разразился чудовищный шторм. Неизвестно, что было тому причиной – благосклонность судьбы или камлания Лейва, но они потеряли всего один корабль. Да и то, не потеряли вовсе – его просто отбило от основной группы и воины высадились чуть южнее, в местечке, известном как Ярроу.
Вел тех хирдманов Йорген из Тронхейма, опытный воин и пират, который не раз ходил на юг, а потому отлично знал, что если в поседении есть храм южного бога, то грабить нужно в первую очередь его, ибо все драгоценное, что есть в округе, неизменно стекается в руки культистов в рясах.
Йорген разграбил и сжег монастырь в Ярроу, вырезал половину местного населения, а вторую половину увел с собой в качестве трэллов. Он не сумел отыскать основной флот и сам вернулся в Ставангер. Воины Йоргена, не потерявшие в том походе ни одного бойца, были немногими из тех, кто сумел живым возвратиться с запада. Не вернулся и Аудун, и его приближенные хускарлы – Лейв, Гуннар, Регин, Асвейг. А потому Ругаланд, оба Агдера, Телемарк и Вестфольд вновь стали самостоятельными регионами и не было в землях нормаднов единого правителя вплоть до Харальда Косматого.
По приказу Аудуна скальдам, которые согласились участвовать в его великом походе, отрезали языки, чтобы они не сумели сложить саг о том, что видели и кто их вел. Так его имя и имена его приближенных навсегда затерялись в пластах истории, равно как и их деяния.
Но в ту ночь никто об этом не думал. В ту темную ночь, когда армада Аудуна подошла к Арброту. Он не знал названия этого поселения, не знал, сколько в нем воинов и какое сопротивление ему окажут. Но знал главное – там, в порту, уже готовый к бою, ждет его враг.
За рядами защитников, наспех ставивших баррикады из чего придется, он увидел его, молодого парня, окруженного ослепительным сиянием. Никто не мог узреть этого сияния, никто не знал, что оно значит. Но Аудун знал. Он смотрел в него и ненависть поднималась в его груди кипящей волной. Он видел, что враг силен и готов к бою, враг стоял в окружении умелых воинов, от которых совсем не веяло страхом. Напротив, хотя они были в явном меньшинстве, они будто жаждали битвы, они были храбры и охочи до доброй драки, не уступая нордманам ни в первом, ни во втором.
Его лучники уже били по защитникам порта и жидкие залпы летели в ответ. Аудун не прикрывался щитом, он знал, что не погибнет сегодня. И когда массивный нос тяжелого драккара протаранил деревянную пристань, он легким движением выхватил из-за пояса клинок и спрыгнул на прогнувшиеся развороченные доски. Справа от него шли Регин и Лейв, слева Гуннар сжимал свой полуторник, а Асвейг в очередной раз натягивала тетиву, отыскивая цепким взглядом зазевавшегося противника.
«Тилль Вальхалл!» заревел он и шесть с половиной сотен глоток поддержали его крик приливной волной. Защитники города что-то закричали в ответ и началась битва. Битва, положившая конец этой истории и ставшая прологом другой, навсегда уничтожившей один из миров.
