Потом вернется обратно. Если выживет.
– Выживет, можешь не сомневаться, – процедил конунг и его кулаки непроизвольно сжались. – Еще что?
– Уверен, что корабль будет двигаться именно вдоль побережья. – Шаман приблизился к столу и взглянул на карту. Он не решился повернуть карту так, чтобы ему было удобно на нее смотреть, поэтому сильно выгнул голову. Несколько мгновений он изучал пергамент, затем ткнул пальцем в середину рваной линии, обозначавшей берег неизвестной земли. – Отсюда, – он провел пальцем вдоль линии снизу вверх. – Сюда. Руны дали мне видение островов, древних островов, где почти никто не живет. Точнее не могу сказать.
Внезапно Лейв поморщился и отступил от стола, прижав пальцы к вискам. Аудун уже видел это, такое случалось с эрилем, если в своих гаданиях (или, как он говорил, вопрошениях рун) шаман заходил слишком далеко. Конунг полагал, что в таких приступах нет ничего хорошего и однажды это может доконать Лейва.
Он поджал губы и уставился на карту, а потом резко ударил по столу кулаком, так что эриль подпрыгнул на месте, а Эйвинд инстинктивно выхватил нож.
Бражный зал погрузился в омут тишины, хирдманы опасались неуместным словом лишь сильнее распалить гнев конунга. Все отлично понимали, что Аудуну не терпится выступить на запад, но он все еще переживал последствия раны от отравленного клинка, да и нужного количества воинов у него не было, не говоря уже о нужном количестве драккаров.
– Позволь сказать, – осторожно проговорила Асвейг, кладя ладонь на сжатый кулак Аудуна. Пальцы конунга медленно, но все же разжались. Он поднял на нее глаза, полные бессильной злобы. – Можно отправить корабль им наперерез. Если эриль не ошибся в направлении и конечной точке…
– Руны не лгут, – процедил шаман. Он прислонился к одному из резных столбов, поддерживающих крышу бражного зала. Головная боль все еще терзала его, но снести профессиональное оскорбление он не мог.
– Тем лучше, – спокойно продолжила воительница. – Тогда их можно перехватить. Пошлем снеккар. С нордманским снеккаром ни один корабль не сравнится в скорости. Особенно если карта верна и удастся воспользоваться попутными течениями.
– Верно! – Эйвинд аж просиял. Молодой хускарл часто поражал Аудуна тем, что хотя был довольно мудр и невероятно храбр в бою, все же не забывал при этом оставаться мальчишкой. – И я знаю, кого лучше послать! Так, чтоб наверняка. Людей Йоргена. У них как раз и снеккар есть. Сам ярл вряд ли пойдет, я слышал, как он говорил, что мечтает биться плечом к плечу с конунгом Аудуном. Но если ты попросишь…
Повисло минутное молчание.
– Он прав, – прервала тишину Асвейг. Воительница скрестила руки на груди, губы разошлись в хищной улыбке. – Йорген не откажет тебе, а его рубаки очень хороши, я как то видела их в деле.
Аудун посмотрел на воительницу, затем перевел взгляд на Эйвинда, явно довольного своей идеей, и остановился на Лейве. Шаман уже высыпал в рот содержимое одного из своих многочисленных мешочков и, скривившись, запил медом. Подрагивающие брови, инстинктивно сведенные к переносице, и губы, обезображенные приступом боли, почти сразу разгладились, приняв естественный вид.
– Лейв, – обратился к нему конунг. – Тот амулет, которым берсерки Хортена блокировали твое колдовство, он при тебе?
– При мне, – протянул эриль. Он уже понял, о чем его попросит Аудун, но явно не хотел об этом думать. На лице шамана отразилась смесь испуга и непонимания. – Ты хочешь…
– Да, дай его мне, – Аудун протянул руку и посмотрел на эриля. Взгляд его и вся поза не подразумевали иной возможности и шаман, порывшись в переметной сумке, достал амулет. Он медленно, несколько медленнее, чем следовало, протянул серебряный кругляш конунгу.
– Благодарю, – кивнул Аудун, принимая амулет. Он посмотрел на таинственный предмет с рунами и девятиконечной звездой, в центре которой была выгравирована рогатая змея, изогнувшаяся в форме молнии.
– Это что? – Эйвинд недоверчиво посмотрел на амулет, потом на своего конунга.
– Да так, безделушка, – проговорил Аудун, медленно проведя пальцем по рельефной поверхности колдовского творения, пришедшего к ним из далекого прошлого этой земли. – Не думаю, что людям Йоргена улыбнется удача, но почему бы не повысить их шансы?..
Глава 24. Эриль Фроуд
За два дня до отплытия невиданной армады от пристани Ставангера, Аудун отправился к одинокому домику с кривой прогнившей стрехой, что стоял на берегу утеса к северо-западу от города. Дом был настолько древним, что земля поглотила его деревянные стены уже на три четверти, но из отверстия в крыше каждую ночь исправно вытекала тонкая струйка сизого дыма.
В доме жил эриль Фроуд, который служил Асбьорну, но в момент штурма Ставангера был на севере, собирая особые травы для отваров. Тех самых отваров, что вкупе с боевыми медитациями превращали берсерков в неодолимых безумцев, воплощенную ярость Одина.
Хотя его хускарлы настаивали на сопровождении, Аудун взял с собой только Лейва, наказав Асвейг, Эйвинду, Регину и остальным заниматься организацией похода. К тому моменту в Ставангер стеклось больше четырех сотен хирдманов и наемников, такого количества воинов в одном месте нордманская земля никогда не видела. Но конунг знал, что вся эта мощь может обратиться прахом в один миг, если не принять соответствующие меры.
Его кораблям предстояло пройти более пятисот варов по Южному морю, в котором лютые штормы были далеко не самой большой напастью. От Ларса и других воинов, которым доводилось ходить вдоль западного побережья, он слышал о чудовищных морских гадах, что своими размерами превосходили десяток боевых кораблей и не отличались добродушным нравом. Лейв подтвердил слова воинов, хотя конунг и без того не сомневался в правдивости рассказов. Были у него на это свои, довольно веские причины.
В любом случае, Аудун не мог позволить себе подобного риска. Несколько десятков боевых кораблей с высокой долей вероятности привлекут внимание морских чудовищ, и тогда не известно, сколько воинов ему удастся привести к западным берегам. Может статься, что нисколько.
Поэтому он и отправился к местному эрилю, едва прослышал о нем. Фроуд был известен тем, что сумел найти общий язык с йормснеками и сьёглами. Первые, если верить россказням скальдов и пьяных моряков, а также тем немногочисленным сведениям, которые о морских тварях отыскал Лейв, представляли собой огромных змей, длина которых могла составлять до полувара. Сьёглы же были чем-то вроде расы разумных морских ящериц, здоровенных и, конечно, охочих до
