Шамиль не мог принять подарок прямо из рук христианина, поэтому лорд Этелстан положил часы на стол, а слуга взял их.
— Мой подарок, ваше превосходительство, вы получите завтра, — объяснил Шамиль. — Это два прекрасно объезженных кабардинских жеребца, которые, я убежден, вам очень пригодятся на обратном пути.
Выразив благодарность, лорд Этелстан после небольшой паузы продолжил:
— Меня просили также поинтересоваться судьбой ваших пленных.
На какое-то мгновение лицо Шамиля омрачилось, но в следующий момент он спросил:
— Что вам рассказали о том, что произошло?
— Будучи в Индии, — ответил лорд, — я узнал, что во время набега на Цинандали вы захватили в плен княгиню Анну Чавчавадзе, ее сестру княгиню Варвару, ее племянницу княжну Нину и их многочисленных детей.
— Это так, — ответил Шамиль, — и они останутся заложниками до тех пор, пока мне не вернут сына.
Лорд Этелстан знал, что в 1839 году сын Шамиля Джемал-Эддин был взят заложником в битве, которую Шамиль, окруженный превосходящими силами русских, проиграл. Восьмилетнего Джемал-Эддина отвезли в Петербург, что не только задело гордость полководца, но и ранило его как отца.
В течение тринадцати лет Шамиль вынашивал всевозможные планы возвращения сына. И вот, наконец у него появилась слабая надежда!
Он уже семь месяцев держал в Ведено грузинских княгинь с детьми и вел переговоры об обмене их на Джемал-Эддина с солидным выкупом. Лорд Этелстан знал, что фантастическая сумма в миллион рублей была запрошена не самим Шамилем, а его мюридами, становившимися с годами все более алчными. Им нужны были деньги, чтобы заново отстроить разрушенные войной аулы и закупить оружие для продолжения борьбы.
Захват в плен грузинских княгинь произвел сенсацию во всем мире. У мужчин всех европейских стран пробудились рыцарские чувства при вести о том, что христианки находятся в плену у мусульман. Однако, зная Шамиля, лорд Этелстан был убежден: кроме тяжелых условий жизни в горном селе, женщинам не грозят никакие серьезные неприятности. Шамиль не мог предположить, что за долгие годы жизни в России его сын стал совершенно европейским человеком. Царь, с холодной отчужденностью относившийся к своему народу, никогда не понимавший его, презиравший петербургских аристократов, в то же время нежно любил детей. Он взял маленького Джемал-Эддина под свое могущественное крыло и заботился о его воспитании. Назначив себя опекуном мальчика, царь сам оплачивал его образование, несколько раз в неделю Джемал-Эддина привозили к нему в Зимний дворец. Царь хотел, чтобы Джемал-Эддин поступил в кадетский корпус, где учились дети русских дворян, чтобы потом определить его в один из гвардейских полков.
Кавказские князья, присягнувшие России, а не Шамилю, пользовались при русском дворе большой популярностью. Их называли «неистовыми орлами»: где бы они ни появлялись — на улицах, в бальных залах или гостиных Петербурга, — их отличали орлиный взгляд и легкая, почти летящая походка. Женщины находили их неотразимыми. Они были непревзойденными наездниками: стоя в стремени, зажав в зубах поводья, размахивая кинжалом или шашкой, могли на скаку спрыгнуть с коня и снова вскочить на него.
Лорд Этелстан был в Петербурге всего три раза, но успел познакомиться с Джемал-Эддином. Этот юноша с большими печальными темными глазами, высокими скулами и черными как смоль блестящими волосами был любимцем не только царя, но и всего двора. Он великолепно ездил верхом, говорил на нескольких языках, был музыкален, любил живопись и изучал астрономию. Больше всего лорда Этелстана поразило, что он редко носил свою национальную одежду — черкеску, придававшую любому кавказцу необыкновенно лихой вид. Юноша предпочитал русскую форму, и это было еще одним свидетельством его превращения в европейца.
Сейчас лорда Этелстана мучил вопрос: следует ли сообщить Шамилю, что если Джемал-Эддин вернется домой в обмен на грузинских княгинь, то сделает это очень неохотно. Природная сдержанность и хладнокровие взяли свое, и лорд решил, что это не его дело. Ему надлежало только осведомиться о здоровье княгинь и выяснить, как скоро может произойти обмен.
— Положение весьма сложное, — пояснил Шамиль. — Я понимаю, сына мне вернут, но деньги для выкупа достать нелегко.
— Княгини здоровы? — поинтересовался лорд Этелстан.
— Они живут здесь на правах членов моей семьи, — ответил Шамиль.
— Я смогу повидаться с ними?
Немного помолчав, Шамиль сказал:
— Я бы хотел поговорить с вами наедине.
— Сочту за честь, — ответил лорд.
Шамиль махнул рукой — мюриды и переводчик вышли из комнаты.
После короткой паузы Шамиль проговорил:
— Я хочу попросить вас об одном одолжении!
— Я сделаю все, что смогу, — ответил лорд на витиеватом восточном языке.
Шамиль заколебался, и Этелстан почувствовал, что тот с трудом подбирает слова. Наконец он произнес:
— Среди моих заложников есть двое, которые попали в их число совершенно случайно!
Лорд Этелстан удивленно поднял бровь, а Шамиль продолжал:
— Видите ли, я приказал привезти всех, кто в тот момент находился в доме князя Давида Чавчавадзе. Мои люди не разбирались с каждым в отдельности.
— Понимаю.
— Так, они привезли француженку-гувернантку мадам Дрэнси, которая доставляет нам столько хлопот! — Шамиль чуть заметно улыбнулся, и лорд догадался, что говорливая француженка вела себя отнюдь не с той сдержанностью и достоинством, с какими держались грузинские княгини. — В Цинандали также гостила подруга княжны Нины семнадцатилетняя незамужняя барышня.
Лорд Этелстан молчал, раздумывая, к чему клонит Шамиль.
— Это графиня Наталия Меликова, — продолжал Шамиль, — она и ее младший девятилетний брат были доставлены сюда вместе с остальными, хотя как заложники они не представляют никакого интереса.
— Почему? — не понял лорд.
— Они сироты, и за них некому заплатить выкуп.
— В таком случае разумнее вернуть их в Россию, не дожидаясь обмена? — осторожно предположил Этелстан.
— Мои люди очень не хотят расставаться с двумя русскими аристократами, которые не могут заплатить выкуп за свое освобождение, — откровенно признался Шамиль. — Поэтому мне приходится искать иной выход.
Лорд Этелстан выжидательно молчал. Он чувствовал, что от него чего-то хотят, но пока не понимал, чего именно.
— Графиня Наталия необыкновенно привлекательна. Ее даже можно назвать красавицей. Поэтому с ее согласия я собираюсь выдать ее замуж за султана Абдул-Азиза.
— С ее согласия? — изумился лорд Этелстан.
