– И что же?
– Для чего я здесь с вами? Чтобы вы не наделали каких-нибудь глупостей. И так вы уже сделали большую глупость – пустились в плавание без разрешения.
– Мак, пожалуйста…
– Не говорите мне «Мак, пожалуйста», – твердо сказал он.
Однако Джорджина так посмотрела на него, что было яснее ясного – она не отступит от своего. Мак внутренне выругался, отдавая себе отчет в том, что, коли уж она что-то решила, так оно и будет. Доказательство тому – ее пребывание здесь, в Лондоне, а не дома, где рассчитывали найти ее братья.
ГЛАВА II
Карета, в которой ехал сэр Энтони Мэлори, остановилась перед роскошным особняком на Пиккадилли в Уэст-Энде, где жили представители лондонской элиты. Когда-то это была его холостяцкая резиденция. Однако больше она не была холостяцкой резиденцией, потому что он возвращался в нее со своей невестой леди Рослинн.
Джеймс Мэлори, брат Энтони, услышав шум подъехавшей кареты, вышел в холл, немало удивленный появлением женщины, тем более что брат нес ее на руках. Он еще не знал, что она невеста Энтони, того самого Энтони, вместе с которым он делил его холостяцкое жилище.
– О, вероятно, это не для моих глаз!
– Я не надеялся застать тебя дома. Но если уж ты нас увидел, то знай – я женился на этой девушке. – Все это говорилось на ходу, и Энтони при этом не опускал с рук невесту.
– Черт возьми!
– Он говорит сущую правду. – Невеста Энтони засмеялась. – Иначе я не разрешила бы перенести себя через порог!
Энтони на минуту остановился, поймав изумленный взор брата.
– Боже мой, Джеймс, я всю жизнь надеялся увидеть тебя изумленным до потери дара речи. Но ты меня правильно поймешь, если я не буду дожидаться, пока ты, наконец, придешь в себя? – И Энтони быстро исчез на верхней площадке лестницы.
Джеймс наконец, пришел в себя и закрыл рот, потом снова его открыл, чтобы осушить стакан с бренди, который он держал в руке. Потрясающе! Наконец-то Энтони стреножили! Самый известный в Лондоне повеса, самый известный лишь потому, что сам Джеймс покинул Лондон лет десять назад. Но скажите, зачем ему было совершать столь отвратительный поступок?
Конечно, леди красива, и нет слов, чтобы ее описать. Но разве дело нельзя уладить иным способом? Джеймс случайно знал, что прошлой ночью Энтони ее соблазнил. Зачем же еще и жениться на девчонке? У нее нет родителей, некому настоять на том, чтобы Энтони женился на ней. Да и вряд ли кто-то вообще был в состоянии сделать именно так, как поступил Энтони. Пожалуй, старший брат Джейсон, маркиз Хаверстонский, глава семейства. Но он безуспешно пытался добиться этого от своего младшего брата и уже не один год!
Очевидно, никто не приставлял дуло пистолета к голове Энтони, не совершал никаких иных принудительных действий – как же он все-таки решил жениться? Да и не тот человек Энтони, в отличие от Николаса Эдена, виконта Монтисийского, чтобы поддаваться влиянию старших. Николаса Эдена вынудили жениться на их племяннице Реган, или просто Реджи, как звали ее в семье. Энтони и сам нажимал на Николаса с помощью брата Эдварда и всей семьи Николаса. Бог мой, как жаль, его не было в тот момент на месте, чтобы добавить еще несколько угроз от себя лично! Семейство не знало, что к тому времени Джеймс уже вернулся в Англию. Он пытался подстеречь где-нибудь виконта, чтобы как следует проучить бездельника. Он это и сделал, так что мерзавец едва сумел присутствовать на своей собственной свадьбе с Реган, любимой племянницей Джеймса.
Покачав головой, Джеймс вернулся в гостиную, отхлебывая бренди, и решил, что еще несколько глотков напитка помогут ему найти ответ на вопрос. О любви речи быть не может. Если уж Энтони устоял перед этим порывом в семнадцать лет, то теперь он столь же бесчувствен, как и сам Джеймс. Вряд ли речь шла о необходимости завести наследника – количество титулованных мужчин в семье было предостаточным. У старшего брата Джейсона – сын Дерек, который наследовал титулы своих младших дядьев. Эдвард, второй старший Мэлори, имел пятерых детей, все в возрасте, достаточном для создания семьи. Исключением был лишь младший сын Эми. У самого Джеймса тоже вырос сын, хотя и незаконнорожденный, он обнаружил его шесть лет тому назад. Он долгое время и не знал о парнишке, которого мать воспитывала там же, где работала, – в таверне. После смерти матери сын продолжал работать в той же таверне. Джереми было уже семнадцать лет, он прекрасно знал, на что может претендовать, и пускался на самые разнообразные уловки, лишь бы выудить из отца то, что хотел. Бездельник преуспел отлично в этом деле! Поэтому Энтони не было никакой нужды беспокоиться о продолжении рода. Три старших Мэлори уже позаботились об этом.
Джеймс вытянулся на кушетке с графином бренди в руке. Его шесть футов едва на ней умещались. Он размышлял о новобрачных – там, в верхней комнате, и о том, чем они сейчас занимались. Хорошо сложена, чувственные губы… Ответ не приходил в голову Джеймсу, и причины столь странного поступка, на который сам Джеймс никогда бы не пошел, оставались необъяснимыми. Нельзя было не согласиться, что товар, на который он соблазнился, был первосортным. Рослинн Чедвик… О, нет, уже Мэлори.
Джеймс вспоминал, как и сам приволакивался за ней, хотя Энтони уже тогда положил на нее глаз. Когда оба они, много лет назад, были молодыми повесами, то частенько волочились за одной и той же девчонкой, просто азарта ради. Победителем, как правило, становился тот, кого леди замечала первым. Энтони был красавцем, что и говорить, женщина не могла перед ним устоять, но и Джеймс ему не уступал. Хотя братья совершенно не походили друг на друга.
Энтони выше и тоньше в кости, у него смуглая кожа, унаследованная от бабушки, и кобальтово-синие глаза, как у Реган, Эми и у Джереми, сына Джеймса. Последнего это обстоятельство немало раздражало, тем более что Джереми больше походил на Энтони, чем на Джеймса. Сам Джеймс был более типичным представителем семейства Мэлори – светлые волосы, зеленоватые глаза, широкая кость, высокий. «Очень красивый», – как часто говоривала Реган.
Джеймс усмехнулся, вспомнив о ней. Его единственная сестра Мелисса умерла, когда ее дочери было два года, поэтому Реган воспитывали дядья. Она была им всем как дочь. Она, однако, выбрала в мужья этого мужлана Эдена. Что же оставалось, как не терпеть его? Тем более, что Николас Эден уже доказал, что может быть образцовым мужем.
Энтони, конечно, явно не устоял перед натиском. У Эдена, в конце концов, было оправдание – он обожал Реган. Но Энтони обожал всех женщин без исключения. В этом они с Джеймсом были схожи. Джеймсу уже скоро стукнет тридцать шесть, но не было такой женщины, которая сумела бы заманить его в сети брака. «Люби их и оставляй их» – этим девизом Джеймс успешно руководствовался до сих пор и будет руководствоваться им и впредь.
