Кэти.
– Можно передвинуть несколько фигурок из «до»? – Девочка глянула на нее.
– Если это необходимо – то да.
– Ага, хорошо.
Немного повременив, Лаура снова пошла к полкам и остановилась в раздумьях.
Именно подобную цель и преследовала игровая зона в кабинете Робин. Взрослые могли поведать психотерапевту о тяжелых и болезненных для них событиях, осмысливая их в разговоре, а вот детям вербальный компонент давался хуже. Просто сообщить – мол, лучшая подружка Кэти пропала, и никто не знает, куда она делась, – еще не значит рассказать о своих эмоциях, о чувстве потери. Лежа ночью в кровати, ребенок боится, что с ним случится то же самое. Детскими репликами не передать обиду на родителей, не дающих своему чаду прямых ответов.
Робин же предоставляла маленьким пациентам место, где те могли поделиться своими опасениями самым естественным для себя способом: кто-то выражал внутренние страхи в игре, другие – в рисунках. Робин мягко подталкивала их в том направлении, на котором необходимо сосредоточиться.
Лаура вернулась с пластмассовым малышом и заборчиком от игрушечной фермы. Малыша она поставила в центр средней части и огородила его забором.
– Ребенок выглядит одиноким, – проговорила Робин.
– Ну да. – Лаура поправила заборчик. – Она и правда одинока. Все время плачет.
– Наверное, ей страшно одной…
Девочка поместила две изображающих родителей игрушки за ограждением, но по разные стороны.
– Родители не выпускают ее из дома… – Она вздохнула. – Говорят, так будет лучше. Надо сидеть в домике, потому что за ней охотятся плохие люди. И с другими детьми играть нельзя – вокруг полно вирусов.
– Родители ее защищают.
– Ага.
– За руки они теперь не держатся…
– Не держатся. Все время грустят и ругаются. Мамочка хочет куда-нибудь переехать, но папочка говорит, что дочке нужно встречаться с друзьями. Мама с ним спорит и часто плачет. А девочка скучает по подружке, не знает, что с ней случилось…
Лаура погрузилась в молчание. Робин собралась продолжить разговор, но девочка поднялась и снова направилась к полкам. Выбрала Скелетора[1] из сериала «Хи-Мэн» – зеленого скелетика в бордовом плаще. У Робин на полках имелось несколько подобных страшноватых игрушек – такие детям тоже требуются. Например, жестокий отец вполне может превратиться в пластмассового людоеда, а задиристая сестренка – в покрытую бородавками ведьму. Каждой из этих фигурок маленький пациент был вправе всячески манипулировать и даже их наказывать – таким образом у ребенка возникало чувство контроля над ситуацией, которого в обычной жизни ему не хватало.
Лаура поставила Скелетора в угол средней части песочницы и заявила:
– Это плохой человек.
– Маленькая девочка боится плохого человека, – сказала Робин.
– Ага. Он хочет ее украсть.
Робин молча ждала продолжения, и Лаура подняла взгляд.
– Не хочу играть в «после».
– Ладно, – кивнула Робин.
Хорошо, что Лаура вообще согласилась на подобную игру – как ни крути, это большой шаг вперед. Прошло немало времени с начала лечения, прежде чем она нашла в себе силы побеседовать о Кэти, не говоря уж о самом факте ее исчезновения. Более того, еще на последнем сеансе Лаура этой темы старалась избегать, а вот сегодня, как ни странно, открылась.
Робин указала на третью полосу:
– А вот здесь мы придумаем кое-что новенькое. Покажи, как ты себя чувствуешь прямо сейчас – ведь плохие сны тебе больше не докучают, да и о Кэти мы уже говорили не раз.
Лаура передвинула фигурки родителей в третью часть песочницы и разместила их рядом друг с другом, хотя и не слишком близко – за руки на таком расстоянии не возьмешься. Затем взяла с полки новую игрушку – на этот раз Чудо-женщину. Поставила фигурку около родителей, и ее лицо осветилось лукавой улыбкой.
– Ага, девочка выросла, – улыбнулась в ответ Робин.
– Теперь она смелая. Знает, что плохой человек не причинит ей зла. Опять начала встречаться с подружками.
Забрав фигурки детей из первой части, Лаура расположила их вокруг Чудо-женщины и родителей.
– Похоже, мама с папой стали веселее?
– Ну да. Им больше не нужно каждую ночь подходить к кровати дочки, поэтому они чувствуют себя лучше.
Лаура переместила из части «после» заборчик и поставила его полукругом вокруг Чудо-женщины.
– А забор все-таки остался, – огорчилась Робин.
– Остался. Иногда девочка за ним прячется – когда грустит или скучает по подружке.
– Понятно, – мягко произнесла Робин.
К счастью, Скелетор в третьей части игры не появился.
Некоторое время они играли фигурками в песочнице, а потом Робин обратила внимание, что ее самой на игровом поле нет, и Лаура, захихикав, выбрала фиолетового тролля. Правда, тут же извинилась за шутку и заменила тролля на Барби. Фигурки Чудо-женщины, Барби и родителей она поставила кружком – вроде как все четверо собрались за ланчем.
Затем Робин предложила закончить игру, и девочка принялась рисовать Кэти – уже не в первый раз за последнее время. Обычно подружка получалась у нее улыбающейся, с ангельскими крылышками на спине и обязательно в каком-нибудь красивом месте. Лаура объясняла, что Кэти умерла и теперь живет на небесах. Похоже, такое объяснение ее успокаивало, и Робин испытывала удовлетворение: наконец в душе пациентки воцарился мир.
Через несколько минут в дверь позвонили.
– Наверное, пришла твоя мама, – улыбнулась Робин.
– Но ведь я еще не дорисовала! – возмутилась Лаура, сосредоточившись на прическе ангела Кэти.
– Ничего, время у тебя есть – мы пока поболтаем.
Робин вышла из игровой комнаты, и в открытую дверь тут же ворвался большой американский бульдог.
– Менни! – прикрикнула на него Робин. – Ну-ка брысь отсюда!
Помахивая хвостом, собака подошла к столику и обнюхала Лауру. Та засмеялась и выставила вперед руки:
– Фу, щекотно!
– Выходим, – приказала Робин, схватив бульдога за ошейник, и вывела его из комнаты.
Оставлять Менни наедине с Лаурой она не боялась – ее питомец ни за что человека не обидел бы. Другое дело игрушки. Пес имел неприятную привычку воровать их и пережевывать до неузнаваемости. Особую страсть он питал к пластмассовым стетоскопам, и Робин уже три раза приходилось покупать новый.
Притворив дверь, она отпустила Менни и пошла открывать. Стоявшая на крыльце Бет здорово походила на игрушечную балерину, которой обозначила ее в игре Лаура: такая же худенькая, жилистая, с забранными в пучок черными волосами.
– Здравствуй, Бет, – приветствовала ее Робин. – Лаура в игровой комнате, хочет закончить рисунок.
– А, ну и отлично, – отозвалась мать пациентки, отступив на шаг, когда Менни обнюхал ее лодыжку. – Как она сегодня?
– Неплохо, – улыбнулась Робин. – По-моему, ей гораздо лучше.
– Так и есть, – подтвердила Бет. – Кошмаров не было уже восемь дней. Новый рекорд! И о Кэти она теперь говорит гораздо больше.
