Была полночь. Прекрасное время суток. Внизу простирался темный город, виднелся лишь свет уличных фонарей и неоновых реклам. Я много раз видел его таким и с воздуха, и с высоты городских крыш, и каждый раз это зрелище захватывало и восхищало меня. Там, откуда я прилетел, все другое. Я всегда прилетал сюда с удовольствием, хотя жить здесь или остаться надолго не смог бы никогда.
Я смотрел на распластавшийся под нами город, а Шэрли глядела совсем в другом направлении. Я поймал ее взгляд, уходивший в темную глубину крыши. Там виднелись едва различимые очертания большого круглого предмета. Его нельзя было увидеть из соседних домов, и даже стоя здесь, на крыше, его тоже нелегко было заметить. Но она углядела.
— Эй! — сказала она. — Смотрите, мистер Биэрс.
Я спокойно повернул голову туда, куда указывал ее палец.
— Что это? Самолет? Или одна из этих таинственных штук? Ну, как их там? Летающая тарелка?
Я продолжал спокойно смотреть в ту же сторону.
— Что с вами, мистер Биэрс? Вы… Вы не удивлены?
Я не издал ни звука.
— Вы… Вы знали об этом?
— Да. Это мой аппарат.
— Ваш? Эта тарелка? — Она замолчала в замешательстве, но через несколько секунд продолжила. — Но… Но этого не может быть! Вы же человек и…
— Это не совсем так, Шэрли, — я медленно покачал головой. На самом деле я не такой, каким вы меня сегодня видите. Там, откуда я прибыл, я выгляжу совсем иначе. Все это, — я провел ладонью вдоль своего тела, — я одолжил у Рила.
— Рила?
— Да. Это один из моих друзей. Он тоже коллекционер. На нашей планете все что-нибудь собирают. Это наше хобби. Мы прилетаем на Землю, чтобы пополнить свои коллекции.
Я не мог видеть ее лица. Когда я придвинулся к ней ближе, она с испугом отшатнулась.
— Посмотрели бы трофеи Рила! Все — на «Б.» У него есть Бронсон, три Бейкера и Биэрс — тот самый, чье тело я сейчас использую. По-моему, его звали Эмброуз Биэрс. Рил подобрал его в Мехико много лет назад.
— Вы сумасшедший, — зло прошипела Шэрли, пятясь назад.
— А в коллекции моего друга Кора есть люди всех национальностей. Мар я встретил его в баре — увлекается полинезийцами. Многие из нас прилетают сюда довольно часто, несмотря на появившиеся сейчас слухи и связанные с этим опасности.
Теперь я приблизился к Шэрли почти вплотную. Она уже не шарахалась от меня. Впрочем, шарахаться ей было уже некуда: она стояла на самом краю крыши.
— Или например, Виз, — продолжал я. — Он собирает одних только рыжих. Причем бальзамирует их каким-то особым способом. А Рил оставляет свои экземпляры в целости и сохранности, и мы можем использовать их для прогулок на Землю. Скажу вам честно, это увлекательное занятие! Ну, а я собираю блондинок.
Она смотрела на меня широко открытыми глазами.
— Вы… собираетесь… меня… заба… забальзамировать?
— Вовсе нет, дорогая, — спокойно ответил я. — Не волнуйтесь, пожалуйста. Я никого не консервирую и не бальзамирую. Моя коллекция основана на совсем других принципах.
Она медленно побрела по краю крыши к моему кораблю, черное тело которого спокойно и величественно отражало свет появившейся на небе луны. Не сомневаюсь, что эти магические отблески манили ее, как манит все неизведанное и таинственное. Я пошел за ней следом, понемногу приближаясь все ближе и ближе.
— Вы… Вы разыгрываете меня? — с надеждой спросила она, задыхаясь.
— Да нет же. Многим друзьям мои привязанности кажутся странными, но я не могу с этим согласиться. Что может быть лучше блондинок? В моей коллекции их уже больше ста. Вы — сто третья, если точно.
Она потеряла сознание, я едва успел ее подхватить. Все получилось более чем удачно, без борьбы, шума и крика. Я аккуратно занес ее в люк корабля, и через минуту мы поднялись в воздух…
Конечно, кто-нибудь непременно запомнил старого джентльмена, подцепившего на танцплощадке Шэрли Коллинз. Кроме того, я «наследил» по всему городу, оставив в разных местах кучу денег, что запоминается гораздо лучше, чем лица. Обязательно начнется расследование и всякая подобная ерунда. Они всегда проводят расследование, хотя еще ни разу его не завершили.
Но все это меня нисколько не беспокоит. В коллекции Рила помимо старика Биэрса есть еще масса других тел. В следующий раз возьму что-нибудь помоложе. Жизнь требует разнообразия.
Да, симпатичный получился вечерок. Всю дорогу домой я летел в прекрасном настроении, напевая какие-то песни землян, которые мне не раз приходилось слышать на танцплощадках и в барах. Все-таки коллекционирование — это вещь! Лучшего занятия я просто не знаю.
А главное, просто обожаю блондинок. Блондинку я ни на что не променяю. Впрочем, как я уже сказал, это дело вкуса.
Перевел с английского Михаил КОМАРОВСКИЙВладимир Губарев
СКУПЫЕ РЫЦАРИ
Кто из нас в детстве не переболел этим видом благородного безумия — собирательством?
Правда, Р. Блох с присущим ему мрачноватым юмором заставил своего героя коллекционировать блондинок, но сама психология, говорят, не меняется от предмета собирательства.
Невозможно рассказать в одной статье обо всем многообразии мира человеческих пристрастий (в Америке есть коллекционер, который собирает свисты, а в Венесуэле — закаты), поэтому мы решили ограничиться всего лишь двумя предметами: коллекционированием монет— как наиболее распространенным видом собирательства и самой благородной страстью — любовью к живописи.
Вместе, где толпятся нумизматы, можно встретить как начинающих свой собирательский путь мальчишек, так и убеленных сединами почтенных мужей. Перед магазином «Нумизмат», что на Таганке, одна из таких «тусовочных площадок». Человек сто. Женщину здесь можно встретить крайне редко, в основном — представителей сильного пола. Одни занимают места вдоль стены, выставив на всеобщее обозрение свои богатства, остальные, подобно частичкам броуновского движения, перемещаются в толпе: останавливаются, прицениваются, торгуются, меняются или просто общаются.
Монеты и их цена — загадка. Серебряные полтинники, нэповские со звездой и более поздние с молотобойцем, идут от трех до пяти тысяч, несмотря на то, что в каждой этого благородного металла по 9 граммов. Рубли котируются выше — 8-15 тысяч, впрочем, они реже встречаются. Николаевские рубли тянут на 20–35 тысяч. А если у вас есть лишних шестьдесят тысяч, можете купить комплект из 64 монет СССР.
Распад Союза и появление на его месте независимых государств дал коллекционерам новое поле деятельности. Стоит пожелать — и вы обладатель серии изображений «отца всех туркменов» Сапармурада Ниязова: на пяти монетках — за две тысячи, на пяти из семи имеющих хождение банкнотах — за 20 тысяч, или на всех шести выпущенных этим государством марках — за 4 тысячи. Правда, популярнее всего марки непризнанных государств — «Динозавры Абхазии» и «Суворов», которого наклеивают в Приднестровской республике на денежные знаки. Экзотика заморская волнует почему-то меньше — наверное, своей хватает.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
