увлекает нас мир,
Но вечером бурного дня
Вдруг явит тебе он негаданный пир,
Отблеск былого огня.
Из дальних далей, куда не дойти,
Зовет этот слабый свет.
И ищешь тогда былые пути,
Алчешь сладостной горечи лет.
Глава I
Жизнь в сердце Порубежья
Рассказывают, что во времена давние некое селение располагалось на краю Великого Леса. Перед ним простиралась равнина – не столь уж просторная, скорее казавшаяся островком посреди моря деревьев. Ибо человек, стоявший в этом краю на ровной земле, повсюду видел лес – если только рядом не поднималась гора; а таких было, как бы сказать, немного: только плавные бугры возмущали поверхность тверди – как водовороты вздымают иногда зеркало вод быстрого и глубокого потока.
По обе руки – и вправо и влево – в синей дали растворялся лес, густой, частый и обширный, чащу и равнину пересекала река, почти столь же широкая как Темза у Шийны в высокую воду, однако, быстрая и обильная водоворотами, что свидетельствовало о близости гор, прячущихся за лесом. Широкие берега этой реки усеивали камни, крупные и мелкие; за ними откос поднимался ступенькой на несколько футов, отмечая тем самым уровень ежегодного зимнего половодья.
Следует знать, что огромная поляна посреди дебрей возникла не сама собой, хотя река проторила дорогу, позволявшую людям путешествовать по обе стороны торопливого потока. Сей остров в лесном краю был создан руками людей.
Многие поколения обитателей здешних мест учились умению делать железо, и теперь они не испытывали недостатка в предметах, выкованных из стали, будь то инструмент мастера или оружие, предназначенное для войны и охоты. Люди племени, спустившиеся вдоль реки, расчистили эту поляну. Повесть не сказывает, откуда явились они – должно быть, из какой-нибудь долины в дальних горах, или из ущелий, заключенных среди гор еще более удаленных, а может, и мест вовсе неведомых.
Как бы то ни было, они спустились сюда вдоль реки – на плотах, несомых ее течением, в повозках, влекомых лошадьми или иным скотом, или же пришли пешком. Наконец они решили остановиться, и случилось так, что произошло это именно здесь, в этом урочище; после, расселившись по обоим берегам реки, они вступили в войну с лесом и населявшими его дикими существами, чтобы устроить себе обиталище на лике земном.
Посему они срубили деревья, а пни сожгли, чтобы сочнее росла трава для говяд, овец и коней, и возвели дамбы по всей равнине – а иногда и в диком лесу – чтобы оградиться от зимнего половодья, сделали себе лодки, чтобы переправляться на другой берег, плавать вниз по течению и подниматься против него. Сетью и леской рыбачили они в речных омутах, собирали на берегах выброшенный плавник – приплывшее издалека дерево и прочие предметы. Промывая гальку на мелководье, они добывали золото, и река стала им другом. Люди полюбили ее, дали ей имя, а между собой прозывали Чернавой, Прозрачной, Потоком Сумрачного Бора, ибо, сменяясь, поколения людей по-разному нарекали ее.
Расчищенная ими поляна год от года становилась все обширнее; пасся скот на устроенных недавно лугах, где трава постепенно делалась все слаще – потому что солнце грело ее, а стоячие воды ушли. В год, о котором пойдет здесь речь, поляна сия превратилась в прекрасную и радостную равнину, и лучшим лугом не мог бы похвастать ни один народ.
Однако люди эти уже давно научились искусно возделывать землю и, трудясь на наделах, выращивали возле своих домов пшеницу и рожь. И лопата пришла к ним в руки, и выдумка снабдила их плугом; возделываемые земли все умножались, и племя не испытывало недостатка в хлебе. Так, народ сей устроил себе остров посреди Сумеречного Леса, сделал его своим домом и поддерживал многочисленными трудами, о которых говорить слишком долго. От самого своего начала это поле в лесах звалось Средней Маркой, каковое слово на языке их означало Рубеж или же Черту; надлежит вам знать еще, что, отправившись вверх или вниз по реке, через полдня пути эти люди достигали таких же урочищ, называемых Верхней и Нижней Маркой. Все три острова среди леса были населены людьми, принадлежащими к одному народу, к одному племени, называвшему себя людьми Рубежа, или людьми Марки, хотя много ветвей отходило от этого ствола, и под разными значками шли они в битву и садились в совете – чтобы различали их.
В самой же Средней Марке обитало много людских родов; словом этим назывались поколения, обитавшие вместе, соединенные и родством и знаком. Река текла с юга на север, и на западном, и на восточном берегах ее обитали родовичи, принадлежащие к этому племени, и селились они высоко – у края леса, оставляя между собой и рекой место для полей и пастбищ. Сказ сей – об одном из таких родов, жительствовавшем к западу от воды на пологом склоне, чтобы никакое половодье – будь оно и выше обычного – не могло бы дотянуться до его жилищ. Земля здесь опускалась к реке, и на нисходящих к воде склонах находились поля. Наделами звали возделанную землю люди тех мест, от реки их отделяли луговины – ровные и гладкие, хотя и не без пригорков – заканчивавшиеся невысоким обрывом перед каменистым руслом.
Род сей носил имя Вольфингов-Волковичей, и волк изображен был на его знаменах, и воины рода украшали свою грудь изображением волка, чтобы отличать своих героев, павших на поле битвы.
Их дом, а точнее сказать – Кров Вольфингов из Средней Марки, стоял на самом верху помянутого склона, обратившись задом к дикой чащобе, а передом – к реке и наделам. Следует знать вам, что в те времена родичи, принадлежащие к одной семье, жили вместе под общей кровлей, и считалось это достойным и уместным. Надлежит еще знать, что в положении их было не столько различий, как сделалось после, и все, кого соединяло кровное родство, считались братьями и имели равную честь. Тем не менее владели они слугами или трэлами, – мужами, взятыми в битве, мужами чужой крови, хотя истинным будет сказать, что время от времени кое-кого из них принимали в род и провозглашали кровными братьями.
Кроме того (и на сем можно будет покончить с тем, как толковали они родство и свойство), мужчины-родовичи не могли брать в жены дев своего рода. Мужам Вольфингам девицы из рода Волка были что сестры; в брак вступали они с девицами Оленичей-Хартингов, Лосевичей-Илкингов или Медведичей-Бэрингов, роднясь с родами Оленя, Лося
