голос, женский.
Туомас громко чихнул и открыл глаза. Его кровать стояла у широкого окна, в котором виднелся кусок летнего неба. На стекле в лучах солнца поблескивали еще не высохшие капли дождя. Белесые стены и пластиковые перила у кровати подтверждали догадку — он в больнице. Прямо у его лица крепился пульт управления; свободной рукой Туомас нажал на желтую кнопку с лампочкой, и яркий свет над головой исчез.
Он перевернулся на спину и нашел взглядом говоривших.
Рядом с тележкой, нагруженной больничными картами, стояла жутко худая медсестра лет сорока в зеленой униформе, недовольно глядя снизу вверх на врача — полного энергичного мужчину, который по виду годился ей в сыновья. Из трех карманов его белоснежного халата торчала целая армия канцелярских принадлежностей: ручки, карандаши, косо прикрепленный бейдж и корешок потрепанного блокнота.
Пробуждение Туомаса застало его врасплох, и теперь огромное тело словно не знало, куда повернуться: к пациенту или к молодой женщине в дверях палаты, с холодными серыми глазами и косой, уложенной венцом. Она держала в руках телефон с явным намерением продемонстрировать снимок. Заметив, что Туомас смотрит на нее в упор, доктор сощурила глаза, но тут же вернулась к разговору.
— Его укусили, Маркус, — сероглазая сунула коллеге под нос экран. — Я сделала снимок сразу, как только ввела прививку от бешенства. Видит бог, я не знаю, что это был за зверь и как подобная рана могла затянуться за несколько часов. Ничуть не сомневаюсь, что Аннита заштопала его как следует, но чтобы еле заметный рубец вместо разрыва на полруки?
Басовитый доктор осекся и вгляделся в фотографию.
— Это невозможно, — спустя минуту объявил он.
Все трое, как по команде, уставились на Туомаса.
— Вижу, вы очнулись. Как себя чувствуете? — Сероглазая доктор подошла ближе.
Туомас приподнялся на подушке, изо всех сил стараясь игнорировать как невозможно сладкий аромат ее туалетной воды, так и сильнейшие позывы к мочеиспусканию.
— Голоден, — выдавил он наконец. — Затылок трещит. Рука… ноет.
Последнее Туомас добавил, чтобы отстали, — никакой боли в плече он не испытывал, да и в целом чувствовал себя намного лучше. Плюс никаких следов похмелья, словно ему кроме рентгена еще и промывание желудка успели сделать. На всякий случай он решил не уточнять деталей.
— Меня зовут Каролина Ярвенпаа. Вас привезли на скорой в мое дежурство. Насчет еды мы что-нибудь придумаем, обед еще не скоро. С вами точно все в порядке? Может быть, кружится голова? Тошнота, судороги? Помните, что с вами произошло?
— Д-да…
Туомас быстро разобрался в правилах игры: отвечаешь на вопросы — получаешь еду.
— Большая тварь, с медведя… Морда как у волка. Прыгнул на меня из кустов, подлюка. — Туомас хотел добавить слова покрепче, но передумал. — Унес мой нож к тому же.
— «Унес… нож»?
— Складной. Я пытался отбиться, воткнул… ему в брюхо… Там он и остался. По такому следу его… — Он осекся и отвернулся к окну. Доктор Ярвенпаа терпеливо ждала окончания фразы.
— Дождь смыл все следы, так что забудьте. — Он закашлялся, пересохшее горло нещадно саднило. — А кто меня нашел?
Врачи переглянулись. Туомас закашлялся снова, и медсестра по сигналу доктора Ярвенпаа налила ему стакан воды из-под крана.
— Держите, — доктор Ярвенпаа проигнорировала вопрос. — Значит, прививка от бешенства была к месту. Если заметите покраснение на правом бедре — это нормально. Где, вы говорите, он появился?..
Туомас опустошил стакан одним глотком.
— Я шел в сторону Купиттаа, по центральной тропе сразу за кладбищем, — пояснил он. — А этот рванул наперерез из-за деревьев. Не знаю, откуда он там сбежал. Его давно должны были поймать, это же центр города, считай! Такую тушу нельзя не заметить. И можно мне все же что-нибудь поесть?
Доктор с явной неохотой кивнула и поманила басовитого Маркуса к выходу. Ловко вытащив из тележки нужную папку, к ним присоединилась хмурая медсестра.
Туомас весь обратился в слух.
— Необычайно быстрый метаболизм, редчайший случай. Собрать анализы и под наблюдение…
Доктор яростно строчила в карте, не поднимая глаз.
— Придется подписать информированное согласие, — мужчина покосился на Туомаса. — У меня на этаже как раз освободилась одиночная палата: кабельное, вайфай, полный покой. Если постараться, то к сентябрю на конференции…
Доктор Ярвенпаа гулко захлопнула папку и не глядя протянула медсестре.
— Бумаги будут в полном порядке, Маркус. Не стоит беспокойства, — отрезала она. — Уверена, у вас и без моих пациентов найдется, кого осчастливить ВИП-палатой.
Туомас решил, что услышал достаточно, и резко сел на кровати.
— Очень благодарен за помощь, я бы хотел выписаться как можно скорее. — Пол неприятно холодил ступни. — Я прекрасно себя чувствую. Если нужно подписать какие-то бумаги — готов хоть сейчас.
Он прошлепал босиком в уборную мимо остолбеневшего медперсонала. Мочевой пузырь стянуло болью, когда Туомас наконец опорожнил его, — и сразу наступило невероятное облегчение. Но даже ВИП-палата не стоит того, чтобы превращаться в подопытную крысу, — видит небо, в его жизни хватило походов по врачам и бессмысленных тестов.
Он ополоснул лицо и уставился в небольшое зеркало над раковиной. Щетина на щеках противно топорщилась, хотя Туомас помнил, что брился не далее, как позавчера. Впрочем, воспоминание было нечетким, так что он, скорее всего, просто перепутал, что и неудивительно — фриланс начисто размывал границы между буднями и выходными. Он и дни недели помнил только благодаря ежедневнику.
Туомас привычным движением откинул всклокоченные рыжие вихры и обомлел: первые признаки залысин, унаследованных от отца, исчезли; линия роста волос снова стала идеально ровной, как в детстве. Он вгляделся и различил едва заметный пушок новой поросли. Неужто природа решила смилостивиться? Туомас едва не присвистнул от радости, но вместо этого выключил воду и прислушался: разговор между врачами стих.
— Господин Эрлунд?
Оторвавшись от зеркала, Туомас вернулся в палату. Хмурая медсестра Аннита уже ставила на прикроватный столик поднос. Запах неказистой больничной еды сводил с ума — определение «волчий голод» показалось Туомасу блеклым отражением того, что испытывал его желудок. Он забрался под одеяло, согревая заледеневшие ступни, и набросился на тушеное мясо с морковью и пюре так, словно в жизни не ел ничего вкуснее.
— По указанию доктора Ярвенпаа выписка состоится только после сдачи всех анализов.
Каждое ее слово сочилось неодобрением. Туомас оторвался от стакана с киселем.
— Но я же сказал: все в порядке. Разве во время отключки меня не успели разобрать на атомы и собрать обратно?
— Назначения врача не предмет для дискуссии, — поджала губы Аннита. — Вы едва не погибли от кровопотери. Неужели здоровье не стоит нескольких потраченных часов?
— А что мне угрожает, по-вашему? — принял вызов Туомас.
— Ускоренный метаболизм означает сбой в обмене веществ, —
