мило. Люб, ты слышала, мне решили за четыреста продать! Смотри, прелесть какая. Розовые особенно.
— Четыреста восемьдесят! — добавляет карлица, но так, для проформы, не слишком громко и с наимилейшей улыбочкой. — Хорошо-хорошо… А вот жемчуга тебе нужны? На шею? Бусы! Будешь самой красивой здесь! Амулеты ещё есть… Вот — чтобы привлечь мужчину, для красоты, долголетия, многодетности…
Это уже интересно. Люба подходит к ним ближе, но не так чтобы попасть в сеть шопоголизма.
— А есть, чтобы спать получше? Какие-нибудь травяные подушечки или настои?
— Пф, — бросает на неё Маринка возмущённый взгляд, — старуха, что ли? Не слушайте её, вот что там про мужчин и молодость было? Давайте нам. Амулеты, это тема! Я в журнале читала одном, только ему доверяю. Так там про энергетику было, что вещи её хранить могут. А амулеты, это такие вещи, в которые эту энергетику намеренно запихнули, чтобы они потом её отдавали людям. Да? — спрашивает у карлицы деловито, будто и вправду со знанием дела.
— Запихнули, да… Запихнули, чтобы запихнули… — карлица ухмыляется.
Люба теряет интерес к разговору и подходит к полке с украшениями, где как раз очень удобно висит зеркальце. Может быть, и вправду прикупить что-то небольшое, что можно носить дома, на память о поездке?
В магнитиках никакого толку нет, а вот аккуратные бусы с якобы жемчужинками смотрятся неплохо.
— Нет, не показалось! — тут же теряет весь торговый запал карлица, когда до лавки доносятся оглушительные раскаты грома и отсвечивают высверки молнии.
Маринка вздрагивает.
— Эдак ударило! Жуть. Ну, считайте мне вот это, — набирает в жменю всё, что ей приглянулось.
Карлица качает головой.
— А ну, положи всё на место и убирайся!
Она подбегает к двери и влепляется в стекло, прижавшись так, будто надеется просочиться сквозь — лицом и руками. Кто-то вскрикивает, проходя мимо и случайно переводя на неё взгляд.
— И заспанку свою забирай!
На улице разворачивается настоящая буря.
— Да что происходит? — отвлекается от своего отражения Люба.
— Ненормальная, — шипит ей обиженная Маринка, кивая на хозяйку лавки. — Идём лучше… — и с тоской смотрит на ракушки.
— Да мало ли, купишь ещё где-нибудь…
«Или не купишь… Это даже лучше…»
— Идём, пока всё совсем не разбушевалось.
Люба тянет подругу за локоть, а карлица принимается бегать по магазину туда-сюда.
— Что ж делать… Надо собираться… Всё, я так больше не могу, я уезжаю!
— Куда? — медлит у двери Маринка. — Я ведь думала попозже зайти. Насколько, выходные? — ищет она глазами расписание лавки.
— Навсегда! В другую страну! Бог ты мой, я уж думала в этой богом забытой стране я в безопасности!
— Это не забытая страна, все говорят, что с нами Бог! — возражает Марина. — И ракушки! В смысле, — спохватывается она, — ракушки-то продайте. Я покупатель. Клиент. Который прав! Люб, скажи, ну?
— Женщина, наверное, грозы боится, — предполагает Люба, — зайдём, когда погода прояснится, если хочешь.
Снова громыхает. Снова карлица вскрикивает:
— О нет! Что там происходит?!
— Видишь, — терпеливо улыбается Люба, — это фобия.
Маленькая женщина появляется рядом словно из воздуха и, хотя они и так собирались уходить, выталкивает девушек под проливной дождь.
— Ай, — ладонями прикрывает Маринка голову, — не толкайся! Люб, нет, ты виде… — она осекается, так как с той стороны дороги на неё смотрит всё та же компания тёмных и загорелых мужчин. — Ой…
Из лавчонки вперёд выбегает карлица и прикрывает несостоявшихся покупательниц собой. Не полностью. Частично.
— А ну, пошли вон! Ротозеи!
— Рото кто? — слышится отдалённо от одного из них. Но второй только отмахивается. И, гулко переговариваясь, бросая недовольные взгляды в сторону девушек, компания спешит ретироваться.
— Спасибо, — улыбается Марина. — Знакомые ваши?
— Вот ещё! Мужчин пугают сильные женщины! — прикрикивает карлица. — А теперь, выметайтесь! Вас здесь не было, меня тоже не было!
При очередной вспышке желтобокой молнии статуя русала раскалывается надвое.
— Ой… — охает торговка.
Маринка вцепляется в руку Любе и тянет её в сторону отеля.
— Всё и вся будто с ума сошли, идём…
Люба с трудом отводит взгляд от расколовшегося русала и поддаётся усилиям Маринки, сдвигаясь с места.
— Странно, — бросает она и тормозит снова, когда в поле зрения попадает…
Роман останавливает друга и кивком указывает ему на Любу с Мариной, тихо что-то говорит и оставляет его позади, собираясь подойти к девушкам.
— О нет, — вцепляется Люба в подругу, не сводя напряжённого взгляда с малознакомца-прилипалы.
— Что?
— Я книгу забыла в лавке.
ГЛАВА 2. Наглец любит воспитанных девочек
Смешные и странноватые девушки под дождём.
По стёклышкам очков Любы бежит вода, так что она снимает их и теряет фокус.
Отлично, может, получится выйти из неловкой ситуации, если она не будет её видеть?
Его, точнее.
Романа.
Курортного.
Вернуться бы за книгой, но она слышала, как карлица с криками замыкала дверь.
А если принять во внимание дождь и рыскающих, словно волки, Маринкиных мужиков…
В общем, в лавку и вправду придётся возвращаться позже.
— А у нас всё отменилось из-за бури, — словно давним знакомым объявляет Роман, якобы вскользь окидывая Маринку взглядом. — Так что мы здесь. А ещё… Любовь, да? Может к нам? У нас шампанское есть и конфеты. Давайте быстрее, дождь усиливается! — собирается он взять её под руку, подступая ближе.
К себе зовёт! Выпить предлагает! Да за кого он их принимает вообще?
Люба не даёт до себя дотронуться и тащит Марину дальше.
— И для чего? — бросает Роману.
— Провести время.
— Кто такой? — спрашивает её Маринка, поминутно оглядываясь на Романа.
— Я не знаю, — шипит Люба, — но он думает, что мы доступные девушки!
— Нахал! — хмыкает она и ускоряет шаг. — Ещё один нахал. И вообще, мы тут единственные дамы, что ли? Или самые красивые? — улыбается и оборачивается снова.
— А чего ты глазеешь так?
Люба останавливается. Ещё не хватало убегать от двух увальней. Чтобы они с усмешками своими сальными, полными превосходства, смотрели вслед.
Ещё чего!
Она оглядывается и понимает, пусть дождь и плохое зрение размывают картинку, что две фигуры медленно надвигаются на них.
— Чёрт, Маринка, они идут за нами,
