от возмущения и стыда:
— Я сама решаю, с кем мне ходить!
Нильс сплюнул Рику под ноги.
— Что, стор, трусишь? За девчонку прячешься?
Приобняв Лелю за плечи, Рик немного подвинул её в сторону и смерил задиру взглядом. Он был старше, выше, сильнее, но один против троих.
Нильс набычился:
— Пошли потолкуем, как мужчины.
Леля вцепилась в запястье Рика, прошипев сквозь зубы: «Не пущу!» Сторрианин погладил её по руке и снисходительно улыбнулся сопернику.
— Мужчины не портят настроение прекрасной даме грязным мордобоем. Мужчины совершают подвиги в её честь, — он кивнул на аттракцион «Рыбак и рыбка». — Три попытки — три рыбки. Я сам за себя, вас трое, один ловит, двое на раскачке. Идёт?
— Но так нечестно, — неуверенно подал голос конопатый Одд, приятель Карпета.
— Честно, — усмехнулся Рик. — У меня руки длиннее. Если победишь, — пообещал он Нильсу, — врежешь мне вон той колотушкой, — кивок на шест с крюком в руках смотрителя аттракциона. — Проиграешь, я — тебе.
Это была рисковая забава.
Чуть не у самого обрыва стоял столб с поперечиной наверху. Силуэтом он напоминал колодец-журавль или высокого тощего удильщика с длинной снастью, заброшенной над косогором. К удилищу была привязана деревянная рыбка, а со столба свисал канат с петлёй. Надо было вдеть в неё ногу, с разгона пролететь над пропастью и сорвать рыбку.
Молодые парни любили испытать себя, но далеко не каждому давалась в руки вёрткая на ветру игрушка. Поймать её дважды подряд было большой удачей. А уж трижды…
Но Рик сделал это.
Отсыпал мелочи в ладонь смотрителю. Не обращая внимания на насмешки противников, постоял, разглядывая столб, рыбку и покатый склон, частично поросший травой и кустами. Поднял голову к небу, подёргал канат.
Леля следила за ним, прикусив краешек косы. Удерживать мальчишек, если им взбрела блажь помериться удалью, напрасная затея. Пусть лучше катаются, чем дерутся.
Рик забросил ногу в петлю и побежал вокруг столба, заваливаясь боком на внешнюю сторону круга. Канат сильно натянулся, бег перешёл в длинные прыжки. Сторрианин взмыл над обрывом. На секунду завис на фоне неба, правой рукой отпустил канат и взял рыбку. Именно взял — без натуги, просто, как берут яблоко с подоконника. А в следующую секунду подошвы его ботинок шаркнули по щебню площадки.
— Ловок, — крякнул смотритель в седые усы.
Крюком пригнул конец удилища к земле. Его внук, пацанёнок в коротких штанишках на помочах, сноровисто привязал новую рыбку. В корзинке их было штук пять про запас, каждая со своей ниткой, намотанной на щепку.
Нильс подошёл вразвалку, на показ поплевал на руки, разбежался и у самого обрыва вскочил на петлю обеими ногами. Стоя он мог достать выше. Но канату не хватило размаха. Нильс сильно потянулся, пытаясь схватить рыбку, от толчка канат повело, нога в поношенном башмаке соскользнула — и Леля сжала руку сторрианина.
Она знала, как замирает сердце в полёте над пустотой. Девчонки тоже катались — петля была достаточно велика, чтобы служить верёвочным сидением.
На её памяти никто ещё не сорвался. Но всё бывает впервые…
Смотритель тоже испугался и, когда Нильс спрыгнул на землю, держа рыбку в побелевшем кулаке, отвесил ему затрещину.
— Катайся, как положено, а то больше не пущу!
Может, это и сбило Нильсу настрой. Со второй попытки он всё сделал правильно, и разгон взял хороший, и рыбка словно поджидала его — как он промахнулся?
— Не повезло, — объявил, независимо передёрнув плечами, и бросил на Рика такой взгляд, что Леле стало страшно.
Сторрианин улыбнулся ей:
— Не бойся. Я никогда не проигрываю.
И не обманул.
— Как заговорённый! — восхитился смотритель, принимая из рук гристадского студента сперва вторую рыбку, а затем и третью.
Нильс счёл меньшим унижением уступить последнюю попытку жилистому длиннорукому Одду, чем позволить приятелям раскрутить себя, как маленького. Одд справился. Но это уже не имело значения. Победа была за Риком.
— Повернись, — велел он Нильсу.
— Ты только того, не слишком, — проворчал смотритель, с сомнением передавая сторрианину свой шест.
— Повернись, — повторил Рик, и до Нильса наконец дошло, что его собираются отходить по мягкому месту, как мелкого шкодника, на глазах у половины Биена.
Он дёрнулся было к обидчику, но у приятелей хватило ума его удержать, и все трое поспешили убраться.
Рик покачал головой им вслед, как взрослый выходке неразумных детей, и вернул смотрителю шест. Тот вложил ему в ладонь последнюю рыбку.
— Держи на память. Заслужил. Бери-бери! Девчонке своей подаришь.
Леля не хотела, чтобы из-за неё дрались или устраивали глупые состязания, но сейчас зарумянилась от удовольствия и гордости. Сегодня она в самом деле девушка Рика, пусть всего на час или два, а он — её парень. Самый сильный, самый ловкий, самый умный и великодушный.
Рик нарушил счастливое течение её мыслей, спросив о Нильсе:
— Твой дружок?
— Сосед! И дурак. Думает, что Смайе будет лучше без Сторры и вообще без Врат.
— Отказчики! — фыркнул Рик. — И сюда добрались.
Отказчиками называли экстремистов, которые стремились разрушить Великую Цепь Врат, созданных загадочными дарителями, и прекратить контакты между планетами. А самые радикальные требовали отказаться от любых прагматов.
Леле не хотелось об этом говорить. Она повертела в руках рыбку, любуясь прожилками на жёлтой сосновой древесине, и поинтересовалась, где Рик научился так хорошо «рыбачить».
— У нас есть похожая игра, — сторрианин пожал плечами. — А в университете пришлось освоить более сложный вариант. Вместо рыбки мячик, он всё время движется, меняет траекторию, и за него соревнуются сразу трое… Развивает реакцию и концентрацию. Полезно для работы со страль-процессом.
— Ты, небось, чемпион академии? — поддразнила его Леля.
— Был в прошлом году. В этом скатился на третье место. Меньше тренировок, больше времени для научной работы. Я же собираюсь стать конструктором, а не спортсменом.
Леля и Рик ушли с прогретого людного Гульбища под сень деревьев, рассуждая на вечную тему — куда исчезли дарители. Как они могли погибнуть, сгинуть без следа, если были так могущественны? Или они просто выродились, и люди — это их потомки, забывшие былое величие? А может, создавая всё новые Врата, дарители забрались в такие чудесные дали, что возвращение потеряло для них смысл…
— Жаль, мы никогда этого не узнаем, — вздохнула Леля.
— Может, и узнаем.
Рик поднял голову, глядя в небо, полускрытое пологом ветвей, его
