и, пододвигая массивный стул, будто невзначай дотронулся до её бедра.
За большим круглым столом, накрытым синим сукном, расположились восемь игроков. Ведущим стал эр Мартен, худощавый блондин с приятной улыбкой, близкий друг эры Либле. Числа он объявлял не торопясь, оставляя время для разговоров, вина, печенья и фруктов, поданных расторопными официантами.
— Так сколько вы уже на Смайе? — с напускной небрежностью поинтересовалась Эльга. — С начала работ?
— Нет, всего два года. — Ди Ронн сидел слева от неё, заметно ближе, чем это было принято. — Сначала был заместителем эра Берта. Четыре месяца назад он вышел на пенсию, и я занял его место.
Эльгу пронзило током от макушки до пальцев ног, до самых кончиков.
Два года…
Когда она отправила последнее письмо в Гристад, Рик был уже на Смайе.
— По-моему, вы пропустили «пару», — заметил он.
— В самом деле, — пробормотала Эльга, с трудом заставив себя отыскать взглядом нужную ячейку. Две ячейки на разных карточках. — Чем вы занимались до Сётстада?
— Служил в министерстве. Стажировался на Мелоре. Вы бывали на Мелоре, эра Муар?
— Не довелось, — Эльга замолчала, услышав в своём голосе отрывистые, злые нотки. Её выдержка отказывала.
К счастью, вмешался эр Мартен:
— Скажите, эр ди Ронн, правда ли, что мелоране умеют строить Врата с нуля?
— Не совсем, — отозвался гость. — В отличие от нас, они давно научились выращивать вещество прагмы, однако в качестве базовой структуры всегда используют страль-элемент, оставленный дарителями. Поэтому новые Врата создаются так редко. Но могу сказать, что разработка собственного страль-элемента ведётся активно, и сторрианские учёные принимают в ней участие. Так, профессор Кизен прислал данные с испытательного полигона…
Ди Ронна прервали сразу два женских голоса. Эра Либле желала послушать об инопланетной моде, а молодая дама по имени эра Гирс — о вольных нравах мелоран. С них перепрыгнули на обычаи горцев Хольвонера, и разговор окончательно ушёл в сторону.
Эльга слушала вполуха, недоумевая, как могла пропустить смену главного конструктора Врат. Впрочем, ничего удивительного — если вспомнить сессию, трудную практику на Грозоотводе и поездку домой на каникулы. Потом, в начале весны, было много заказов.…
Она рассеянно потянулась к блюду с виноградом, и ди Ронн вызвался за ней поухаживать. Выбрал спелую веточку, положил на блюдце и поднёс Эльге, придвинувшись так, что их колени под столом соприкоснулись. Эльга отклонилась, ди Ронн подался следом, весело и нагло блестя глазами.
— Благодарю за помощь, — сказала она с холодной улыбкой. — Но это лишнее.
И резко отставила ноги в сторону.
— Виноград нехорош? Подать вам другого? — Ди Ронн развернулся к Эльге всем корпусом, без церемоний положил руку на спинку её стула.
Два года...
Пружина в ней сжалась так туго, что стало нечем дышать. Эльга поняла, что сейчас сорвётся.
Гибким движением она поднялась из-за стола.
— Прошу прощения, эры, я на минутку.
Дамская комната пряталась за узорчатой портьерой цвета тёмного ореха. Узкое фойе с бордовыми стенами, бархатными кушетками, хрустальными бра и большим зеркалом напротив входа. Слева дверь в уборную, отделанную с той же старомодной салонной роскошью.
Эльга смочила руки в воде, прижала пальцы к щекам и тут же отняла — чтобы не повредить макияж. Отражение в зеркале напомнило, как мало она похожа на себя прежнюю: блестящие локоны цвета красного дерева, такие яркие, что ещё чуть, и будет вульгарно, алая помада, тушь на ресницах, подведённые брови… Тщательно подобранная косметика делала её лицо старше, создавала образ изысканный, страстный и вместе с тем холодный. «Ты должна воплощать собой порок и неприступность», — наставляла Эльгу эра Варинг.
Рик не узнал бы её в любом случае. Он забыл Лелю из Биена, это было ясно давно и сейчас подтвердилось со всей беспощадной определённостью.
С прошлым покончено, сказала себе Эльга. Сегодняшняя встреча ничего не меняет.
Она смотрела в зеленоватые глаза своего второго «я», пока не прекратилось биение крови в висках, а дыхание не стало ровным.
Но прошлое дожидалось её в бордовом фойе. Подпирало стену плечом, скрестив руки на груди.
— Вы ошиблись дверью, эр ди Ронн, — произнесла Эльга. — Мужская комната напротив.
— Хотите сказать, я неверно понял ваш намёк, прекрасная недотрога?
— Увы.
Ди Ронну хватило одного движения, чтобы преградить ей путь. Они застыли лицом к лицу, в шаге друг от друга. Эльга чувствовала горьковатый аромат его одеколона, смешанный с запахом вина, видела иголочки щетины, пробивающейся на выбритом подбородке, и крохотный шрам у левого виска. Десять лет назад этого шрама не было.
— Позвольте пройти, — сказала она тоном одновременно требовательным и равнодушным.
— А если не позволю?
Сторрианин шагнул вперёд и обнял её.
— Не позорьтесь, эр ди Ронн, — проговорила Эльга, глядя в глаза цвета тьмы и пепла. — Вы не подросток, чтобы зажимать девочек в уборной.
— Это то, что вы любите, Мориса?
Она откинула голову, уклоняясь от поцелуев, и быстро дотронулась до его руки.
Продолговатый камень в её перстне-хамелеоне сегодня притворялся изумрудом — в тон платью. Защитный прагмат, найденный в потайном отделении Конфетерии эры Варинг, был идеально настроен на частоту Эльги и сейчас же ударил ди Ронна электрическим разрядом.
Сторианин отшатнулся. Спросил, потирая пострадавшую руку:
— У вас есть разрешение на шоковое оружие?
— Разумеется, — невозмутимо солгала она.
Малютка хамелеон не раз помогал ей остудить пыл не в меру горячих поклонников. И ни один ещё не подал жалобы.
Эльга обошла сторрианина и направилась к выходу.
— Для женщины, которая торгует чувственными удовольствиями, вы поразительно строптивы, — заметил он.
Эльга обернулась на пороге:
— Я продаю сладости, а не себя.
Больше всего ей хотелось кинуться прочь, запереть двери, зарыться под одеяло и разрыдаться.
Но она, разумеется, осталась. Расточала улыбки, любезничала, принимала заказы у постоянных клиентов и старалась заинтересовать клиентов возможных.
В конце вечера, когда она собиралась домой и ждала, пока подадут такси, ди Ронн подошёл извиниться.
— Я искренне сожалею о своём поведении. Позвольте мне загладить вину, пригласив вас завтра на ужин.
— А вы наглец, — сказала Эльга, не глядя на него, и пошла прочь.
В спину ей раздалось:
— Это значит — да?
Дома она первым делом скинула с ног узкие туфли на каблуках. Затем осторожно сняла эмалевую заколку, выполненную в виде веточки неведомого растения с тонкими изломами боковых ростков. Второй подарок Конфетерии — всё-таки
