точку зрения явно не разделяла.
– А какое заболевание было у вашей подруги? – поинтересовалась я.
– Ну… – Дементьева ненадолго задумалась. – Понимаете, у Тонечки были проблемы с сердечно-сосудистой системой. Очень давно, еще со школы. Но тогда это так сильно не проявлялось, хотя у нее было освобождение от физкультуры. А с возрастом появилась хроническая гипертония, ассоциированная со склонностью к тромбообразованию.
– Но ведь гипертония довольно часто сопровождается риском тромбозов, разве нет?
– Да, насколько я знаю, я ведь не медик, – отозвалась Анжелика Витальевна. – Но Тонечка объясняла, что у нее какая-то особая предрасположенность, очень редкая болезнь, и поэтому она вынуждена постоянно принимать препараты по специальной схеме.
Все, что сообщала мне госпожа Дементьева, еще больше убеждало меня, что она напрасно решила воспользоваться услугами частного детектива. Для меня все было ясно, как день – Антонина Колоярцева скончалась в результате длительного сердечно-сосудистого заболевания. Однако Анжелика Витальевна не торопилась покидать мой офис.
– Эта болезнь ничуть не мешала Тонечке жить полной жизнью и много работать, – заявила она. – Тоня сама много раз мне это говорила. Ее лечащий врач объяснил ей, что если она будет принимать лекарства по строго определенной схеме и избегать повышенных физических нагрузок, то переживет всех здоровых.
Я пожала плечами. Врачи всегда так говорят, ведь должны же они поддерживать в пациентах оптимизм и жизнелюбие.
– А какие лекарства принимала ваша подруга, она не рассказывала?
– Ну почему же. – Дементьева чуть улыбнулась. – Я, правда, не помню названий, но Тонечка шутила, что ей назначают препараты взаимоисключающего действия. Один надо принимать часто, другой изредка и по чуть-чуть.
– Вот как, – пробормотала я. Здесь, конечно, темный лес. В конце концов, Колоярцева могла забыть принять таблетку или что-нибудь напутать с этим замысловатым приемом препаратов. Я попыталась донести эту мысль Анжелике Витальевне, но та резко меня оборвала:
– Тонечка принимала эти лекарства долгие годы и всегда строго по схеме. И ничего напутать она не могла, с ее-то аналитическим складом ума. Она ведь математик!
Последнее утверждение, видимо, окончательно должно было меня убедить, что Колоярцева стала жертвой убийцы.
– А полиция? – вспомнила я. – Вам объяснили, что смерть вашей подруги не носит криминального характера. Что именно было в заключении?
Дементьева вздохнула.
– Только то, что вы сказали. Отсутствие криминального характера или что-то в этом роде.
– А причина? – допытывалась я.
– Причина – оторвавшийся тромб, – пояснила Анжелика Витальевна с некоторой досадой в голосе. – Да еще на фоне сильного сгущения крови. В том-то и дело, что Тонечка постоянно принимала препараты, разжижающие кровь. Вот не верю я, что в тот день она могла просто забыть их принять.
– А что еще заставляет вас думать, что вашу подругу убили? – спросила я, не особенно рассчитывая получить внятные разъяснения. Но тут, к моему удивлению, Анжелика Витальевна оживилась и подалась ко мне, с многозначительным видом подняв указательный палец.
– А вот тут самое главное, – заявила она, слегка понизив голос. Я приготовилась слушать.
– Понимаете, я была в тот день у Тонечки дома, – начала свой рассказ Анжелика Витальевна. – Я пришла туда вместе с полицией, когда вскрыли дверь. Она ведь и на работе не появлялась, там тоже беспокоились. И на мои звонки не отвечала. Когда все это было установлено, дверь было решено вскрыть, и…
Я терпеливо слушала все эти знакомые мне подробности. Обычная процедура, когда человек определенное время не выходит на связь и родственники начинают беспокоиться, обращаясь в правоохранительные органы.
– И я увидела Тонечку… Мертвую… – Анжелика Витальевна всхлипнула.
Я поспешила налить ей воды.
– Спасибо, – немного успокоившись, Дементьева поставила стакан и продолжала:
– Тонечка была в ночной рубашке. Она явно собиралась лечь спать, но нашли ее в гостиной. Причем было такое впечатление, что перед смертью она что-то искала, понимаете?
Дементьева посмотрела на меня каким-то лихорадочным взглядом, полным отчаяния.
– Может быть, лекарства? – предположила я. – Забыла, где их оставила, и пыталась найти.
– Нет, это исключено! – пылко возразила Анжелика Витальевна. – Понимаете, Тонечка настолько свыклась или даже, точнее будет сказать, срослась со своей болезнью, что подобная ситуация была попросту немыслима. Ну, то, что у Тонечки вдруг возникла бы необходимость искать лекарство, – пояснила Дементьева, перехватив мой удивленный взгляд.
– Что вы имеете в виду? – уточнила я.
– Все необходимые лекарства Тоня держала на тумбочке рядом с кроватью, – пояснила Анжелика Витальевна. – Она располагала их в строго определенном порядке, принимая сразу после пробуждения и вечером перед сном. И после этого она сразу засыпала, она сама мне об этом рассказывала. Вот почему я удивилась, что она умерла в гостиной, а не в своей постели. Может, она пыталась спастись от убийцы, который к ней вломился…
– А разве полиция установила, что к Антонине Сергеевне кто-то вломился? – удивилась я.
– Нет. – Дементьева со вздохом покачала головой. – Никаких следов взлома не было, ни борьбы, ни признаков насильственной смерти, как мне потом объяснили. Но ведь она могла открыть кому-то сама, впустить в дом убийцу!
– В ночной рубашке? – усомнилась я.
– Тоже верно. – Дементьева вскинула на меня удивленный взгляд. – Так вы возьметесь за это расследование?
Прежде чем ответить, я ненадолго задумалась.
Казалось бы, в смерти Антонины Колоярцевой не было ничего криминального. Сложное хроническое заболевание, стресс из-за потери близкой родственницы, да и при осмотре места происшествия сотрудники полиции не выявили никаких признаков преступления – все указывало на то, что смерть женщины наступила по естественным причинам. И все же что-то меня настораживало. Моя интуиция подсказывала, что не все здесь так гладко, как может показаться на первый взгляд. На первый… Возможно, гипотетический убийца именно на это и рассчитывал – что никакого второго взгляда не будет. Кому придет в голову искать криминал в смерти тяжелобольной одинокой учительницы средней школы? Да и сама Анжелика Дементьева вовсе не производила впечатления этакой недалекой нервической дамочки, готовой паниковать по любому поводу. Взволнованная, подавленная – все это так. Но при этом Анжелика Витальевна четко и ясно излагала свои мысли и ни разу не утеряла нить разговора. При этом она упорно не позволяла убедить себя, что смерть ее подруги – печальное, но закономерное следствие продолжительной болезни. Возможно, она кого-то подозревает? В любом случае
