в следующую комнату, оказавшуюся самой маленькой. И она же была самой светлой и уютной. Над небольшим диваном у стены – портрет девушки с траурной ленточкой в нижнем углу. Я подошла ближе и вгляделась в фотографию. Анжелика Витальевна оказалась права: Виктория Колоярцева действительно выглядела хрупкой и очень юной. Правда, смотревшей на меня с портрета девушке можно была дать года двадцать три, это уже далеко не подросток. Но все же, не знай я настоящего возраста Вики, мне бы и в голову не пришло, что передо мной фотография тридцатипятилетней женщины. Широко распахнутые мечтательные светлые глаза на худеньком личике, едва заметная легкая улыбка.
Комната Вики Колоярцевой разительно отличалась от спальни ее старшей сестры. Оформленная в переходных светло-терракотовых тонах, спальня Вики вовсе не выглядела шаблонно-скучной, словно сошедшей со страниц многочисленных журналов по дизайну интерьеров. Вике удалось привнести в окружающее ее пространство некую изюминку, индивидуальность.
Я невольно поймала себя на мысли, что мне приятно находиться в этой комнате, и это несмотря на то, что мне было хорошо известно о трагических событиях, произошедших в этой квартире с разницей примерно в год. В комнате Вики также был стол, но не такой массивный, как в спальне ее сестры, а легкий, современный, явно сделанный на заказ. При жизни девушки на нем наверняка находился ноутбук, за которым вдохновенно работала Вика. Я ничего не смыслю в дизайнерском искусстве, но возможно, оно в чем-то сродни поэзии или живописи. Сейчас на столе никакого ноутбука не было. Должно быть, Колоярцева-старшая от него избавилась.
Я подошла к столу и выдвинула один из ящиков с изящной светло-бронзовой ручкой. Здесь аккуратной стопочкой были сложены рекламные проспекты и каталоги с логотипом «Экспрешен-дизайн». На самом верху оказался сложенный вдвое лист формата А4, исписанный карандашными пометками, вроде «стулья», «бирюзов., желтый», «столовая группа» и прочее в том же духе. Возле некоторых пометок значились названия фирм, некоторые из них были мне знакомы. Видимо, Виктория выполняла дизайнерские заказы, записывая для себя наиболее значимые пожелания клиентов. Особой ценности эта информация для меня не представляла, но на всякий случай я сунула лист в рюкзачок.
В следующем ящике я обнаружила две прозрачные пластиковые папки с аккуратно сложенными в них врачебными бланками из женской консультации, что явствовало из печатей, которыми был снабжен каждый листок. Виктория готовилась к рождению ребенка и тщательно выполняла назначения врача, а также результаты обследований. Видимо, девушка отличалась природной аккуратностью, поскольку в одной папке в строго хронологическом порядке лежали выписки с рекомендациями из женской консультации, а в другой – результаты анализов и ультразвуковых исследований. Видимо, Антонина Сергеевна решила сохранить комнату умершей сестры в том же самом виде, какой она была при жизни Вики. Вполне понятное чувство. Хотя, может, у занятой учительницы попросту руки не доходили, чтобы избавиться от бумаг в столе младшей сестры. Как бы там ни было, я приобщила обе папки к своим трофеям в рюкзачке.
Закончив осмотр жилых комнат, я на всякий случай заглянула в ванную. Там царил идеальный порядок, витал едва уловимый запах моющего средства. За дверцей зеркального подвесного шкафчика, среди ряда флаконов с шампунем и лосьонами я обнаружила домашнюю аптечку. Среди жаропонижающих средств и пузырьков с дезинфицирующими средствами я заметила те же самые флаконы, которые изъяла из спальни Антонины Сергеевны. Видимо, Антонина Сергеевна предпочитала запасаться необходимыми лекарствами впрок. Однако мое внимание привлекла одна, на первый взгляд, незначительная деталь. Два флакона с лекарством в аптечке оказались вскрытыми. Я осторожно взяла один из открытых пузырьков и заглянула внутрь. Странно, часть капсул была уже израсходована, чуть меньше половины. Так же обстояло дело и со вторым флаконом. Зачем Колоярцевой понадобилось брать лекарство из аптечки, если точно такие же два пузырька находились на тумбочке рядом с ее кроватью? Может, какая-то хитрая схема для разделения утреннего и вечернего приема? Я положила оба вскрытых пузырька в пакетик и отправила в рюкзак.
Вновь вернувшись в гостиную, я подошла к книжному шкафу, где беспорядок на одной из полок привлек давеча мое внимание. Если верить Анжелике Витальевне, именно здесь было найдено тело Колоярцевой. Возможно, непосредственно перед смертью Антонина Сергеевна пыталась что-то найти на книжной полке. Но что именно? Может, медицинский справочник или подобную литературу, чтобы найти в ней информацию о появившихся необычных симптомах, а также то, как именно следует поступать в таких случаях? Но почему, почувствовав себя настолько плохо, женщина, вместо того чтобы вызвать «Скорую помощь», принялась рыться в книгах?
Я принялась одну за другой вынимать книги с той самой полки. Часть полки занимали пособия для педагогов и преподавателей точных дисциплин в средних учебных заведениях. Странно, неужели Колоярцева решила перед смертью освежить в памяти методику решения квадратных уравнений? Хотя как знать, в каком психологическом состоянии находилась несчастная женщина. Я с некоторым усилием вынула очередной увесистый справочник, габариты которого были явно велики для неширокой стандартной полки. Такое впечатление, что его втиснули сюда впопыхах по ошибке. Едва я извлекла справочник, как на полку шлепнулся узкий плоский предмет, до сих пор скрытый увесистым томом. У меня в руках оказался телефон. Это был смартфон не самой новой модели средней ценовой категории. Я некоторое время с удивлением смотрела на гаджет с безнадежно разряженной батареей.
И тут внезапно все встало на свои места. Антонина Сергеевна перед смертью пыталась найти вовсе не медицинский справочник и не учебник по алгебре, а свой телефон. И именно для того, чтобы успеть вызвать «Скорую помощь». Но зачем женщине понадобилось хранить его в столь малоподходящем для этой цели месте, вместо того чтобы держать его подле себя, например на тумбочке возле своей кровати?
Ответ на этот вопрос тут же возник в моей голове сам собой. Антонина Сергеевна вовсе не прятала свой телефон в книжный шкаф. Это сделал убийца. Тот самый, который по неведомой мне причине люто ненавидел Колоярцеву и заранее позаботился о том, чтобы женщина не смогла вовремя вызвать «Скорую помощь». Антонина Сергеевна понятия не имела, что ее телефон лежит на полке книжного шкафа, она просто попыталась найти его в гостиной. Беспорядок на книжной полке устроил сам гипотетический убийца, впопыхах пытаясь спрятать телефон.
Или, может, Колоярцева хотела вызвать полицию? Видела она своего убийцу или до последней секунды не подозревала, что ее гибель – чей-то злой умысел, решив, что резкое ухудшение состояния вызвано длительной болезнью? Ответа на эти вопросы
