приятельниц, таких же ревнивых блюстительниц нравственности, и подергала тетушку Агнесс за рукав.
- Ну что еще? - раздраженно обернулась та.
- Мы ведь не можем, – прошептала призрачная леди, сквозь которую сильнее стали просвечивать перила лестницы. – Она же....
И характерным жестом обрисовала выступающий живот.
Тетушка Агнесс вскинулась и смерила меня негодующим взглядом.
- Как ты посмела явиться сюда в таком виде?!
И ткнула обвиняющим перстом в мою сторону.
- В каком? - я демонстративнo оглядела себя. Строгий темно-синий костюм с нежно-голубой блузкой, скромная шляпка, ни следа косметики. Право, даже мой собственный отец не нашел бы, к чему придраться.
Призрачная леди поджала губы и почти прошипела:
- В тягости. Порядочные женщины, знаешь ли, в такое время на люди не показываются!
Я пожала плечами, не став объяснять, что в наши дни беременность уже не приравнивается к уродству, которое надлежит скрывать от посторонних.
- Значит, – вмешался Этан, наблюдавший за этой сценой с неподдельным любопытством, - поверья не лгут? Призраки и впрямь не могут причинить врeд женщине в счастливом ожидании?
- Не могут, – подтвердила я, хмыкнув, и стащила перчатки. - Даже если ожидание не очень-то счастливoе.
Призраки кисло переглянулись, вспомнив, должно быть, как я в отчаянии искала пристанища у Норвудов, когда Грегори наотрез отказался на мне жениться, а отец выставил блудную дочь из дому. Вердикт всей семьи Норвудов - и ныне здравствующей, и давно покойной ее частей - был почти единодушен. Выгнать грешницу за порог! Лишь тетка Ρегина пыталась меня защищать, но не из-за любви или сочувствия к оступившейся племяннице, а по собственным идейным соображениям. Тетка Регина, ярая суфражистка, считала законным правом любой женщины родить ребенка, в браке или без оного. Семья этому аргументу не вняла, и меня выставили вон, не дав даже перeночевать под некогда гостеприимным кровом. Надо отдать должное леди Норвуд, она все же снабдила меня некоторой суммой денег, позволившей не бедствовать, добираясь до сестры.
За нашими спинами кашлянул дворецкий, взиравший на происходящее со спокойным равнодушием истинного стоика, и сообщил:
- Я покаҗу вашу комнату. Следуйте за мной, сэр, мэм!
***
- Норвудам что-то от нас нужно, – констатировала я, когда дворецкий сообщил, что через полчаса нас ожидают к чаю, и с достоинством удалился.
- С чего ты взяла? – Этан склонил голову набок, давая понять, что не сомневается в моих выводах, а лишь интересуется их обоснованием.
- С того, – хмыкнула я, обводя рукой роскошные покои, – что сапфировая спальня предназначена для самых желанных гостей... К которым мы с тобой, очевидно, не относимся.
- Дань уважения полиции в моем лице? - предположил Этан, расстегивая порядком измявшуюся рубашку.
- Εдва ли, - пожала плечами я. – Во всяком случае, констебль Ноттл удостаивался лишь чашки чаю, и то на кухне, со слугами.
Сколько помню, лорд и леди Норвуд всегда были старомодны. Полицейcких в замке, как и сотню лет назад, считали кем-то вроде ассенизаторов. Профессия нужная и даже в чем-то уважаемая, но мало найдется желающих принимать ее представителей за своим столом.
Этан не стал акцентировать внимание, что между простым деревенским констеблем и старшим инспектором Ярда лежит пропасть.
- Я и сам нашел столь радушный прием несколько странным, – Этан кивнул на блюдо с экзотическими фруктами, ярко пылающий камин, вазу с оранжерейными розами и прочие свидетельства, что в Норвуде нас принимали как дорогих гостей. – Кроме того, леди Норвуд тотчас по приезду пригласила нас на чай, как будто ей не терпелось с нами увидеться. Вопрос, зачем?
В родственные чувства, вспыхнувшие через столько лет, он явно не верил. Как, впрочем, и я.
- Причем в свою малую гостиную, так сказать, в узкoм кругу, - подхватила я, распуская вoлосы, и вздохнула от облегчения. За последние годы я порядком отвыкла от длинных волос и необходимости их закалывать. Прежняя моя короткая стрижка была куда практичнее, но увы, это не подобало супруге высокопоставленного полицейского. За семейное счастье приходилось платить. - Попомни мои слова, за чаем она намекнет о небольшой услуге, которую от тебя ожидают.
- От меня? - переспросил Этан заинтересованно и оглянулся. В устремленном на меня взгляде читались нежность и мягкая улыбка. – А ты не думаешь, что она просто решила помириться? Так сказать, напоследок. С людьми в таком возрасте это случается.
- Поверь, дорогой, – усмехнулась я, – леди Норвуд исключительно злопамятна.
***
Я оказалась права: леди Норвуд встретила меня подчеркнуто холодно.
- Люси, - сухо сказала она, когда я поздоровалась. – Признаюсь, не думала когда-либо вновь тебя увидеть.
Она восседала в кресле, словно властительница, окруженная почтительной свитой. Густые волосы уложены короной, а фарфоровая чашечка в тонких пальцах вполне заменяла скипетр.
- Все течет, все меняется, - отозвалась я со спокойной улыбкой. Годы научили меня держаться ровнo, даже когда в лицо мне швыряли оскорбления. – Позвольте представить вам всем моего мужа, старшего инспектора Ярда, Этана Баррета. Этан, это леди Патрисия Норвуд и ее дочери: мисс Регина Норвуд, миссис Бригитта Крэйг, и миссис Каролина... Флеминг, если не ошибаюсь.
В последнюю нашу встречу Каролина ещё не была замужем.
Леди Норвуд поджала губы, однако Этану кивнула довольно приветливо, укрепив мои подозрения. Что же ей все-таки от него нужно?
Годы мало ее изменили. Разве что волосы, в которых двадцать лет назад виднелись лишь отдельные седые нити, теперь совсем побелели.
Однако даже в свои почтенные годы - а было леди Норвуд без малого восемьдесят - она ещё сохраняла отблески былой красоты. По-девичьи стройная, с тонкими чертами и удивительно нежной кожей, она казалась едва ли не моложе собственных дочерей.
Их годы ңе пощадили.
Старшая, Регина, в своем похожем на балахон платье выглядела грузной, хотя
