из человеческих качеств объекта. Нужен был кто-то из них более-менее человечный, поскольку задание то с продолжением.
— Хорошо, — тоном подчиненного солдата ответила я. — Что еще о нем?
— Красивый гад. Правда, он просто бесподобный. Воспитанный, благородный. Не пьет, в карты не играет, любовниц нет. Я не могу даже за прошедший год назвать хотя бы одну девицу, которой бы он покровительствовал. Когда он приходит в театр, да, он сидит, потягивает бокал вина, общается, может сыграть в карты, но… Он как будто потерял вкус к жизни. Я здесь всех офицеров знаю прекрасно. Кто-то бабник, не вылезающий из постели местных шлюх, кто-то любитель выпивки и драк, кто-то картежник заядлый, кто-то без ума от запаха крови, проливаемой на войне. А этот. У него все ровно. Он просто выполняет работу и не более. С таким всегда тяжелее, не знаешь на какой крючок его подцепить. Все делает по расписанию, все четко. Образец их хваленой немецкой педантичности. Если бы все фрицы были такие, мы бы давно проиграли войну. Сначала была мысль попробовать действовать через любовницу их оберста, но там тупик, женщина на контакт точно не пойдет, — она положила фотографию на стол. — Ты играешь на чем-то?
— На фортепиано, — я задумчиво смотрела на Аню. Данное ней описание немца ничем не отличалось от того, которое я получила в штабе.
— Как у тебя с немецким? — Аня с опаской посмотрела на меня.
— Отлично! — усмехнулась я, проговорив несколько фраз на чистейшем немецком языке так, что у Ани округлились от удивления глаза.
— Невероятно! Не знай я тебя, то подумала бы, что общаюсь с немкой.
— Я знаю. Моя бабушка была учительницей немецкого языка. Да и перед заданием пришлось шлифовать произношение. Так что на этот счет у меня голова не болит.
— Отлично. Работать мы будем в местном небольшом театре. Это не бордель, сразу тебя успокою. Это культурное заведение. Туда фрицы приходят в основном с постоянными любовницами. Это более-менее нормальное заведение в городе, так как рассчитано на элитный состав немецкой армии. Офицеры ведут себя вполне сносно, рук не распускают, но из всего бывают, конечно, и исключения. Кто зря попасть туда не может. Я смогла провести тебя в штат только благодаря тому, что поддерживаю отношения с штурмбанфюрером. Его зовут Фридрих фон Штейге. Не исключено, что он захочет с тобой пообщаться на предмет твоего отношения к рейху и прочего. Но так как ты моя горячо любимая родственница, он не будет сильно донимать тебя расспросом.
— Что он за человек?
— Слишком амбициозный и самовлюбленный немец! Это ему во многом помогает. Делает успешные шаги в карьере. Любит лесть. Пара слов о том, как он прекрасно играет в покер — и он твой навеки, — усмехнувшись, Аня щелкнула пальцами.
— Ты с ним спишь? — я покраснела, задав такой прямой вопрос.
— Нет, у нас этап затянувшихся ухаживаний. Я ему действительно нравлюсь и он, как настоящий джентльмен, будет продолжать эти ухаживания, пока дама сама не решит, что ее сердце навеки принадлежит ему и не упадет в его объятья, — Аня наиграно всплеснула руками и упала на кровать.
Смешная была эта Аня. Она бы точно понравилась Аиде Львовне.
— Кать, если честно, я очень переживаю, задание непростое. Мужчина и все такое. Но он более-менее из всех них человечный. Если все пойдет так, как надо, я думаю, что ты со всем справишься.
— Я понимаю. Сделаю все возможное и невозможное, — устало проговорила я.
— Так, тебя же одеть нужно прилично! Красоту свою показать. Ан, такого ястреба поймать нужно, — Аня вскочила и засмеявшись пошла в соседнюю комнату.
Минут через пять она вернулась, неся в руках платье ярко-красного цвета. Я такой красоты не видела никогда.
— Один из плюсов во всем этом, что поклонники — чертовы немцы. Вещей у меня полный шкаф. Держи, тебе подойдет.
Я смотрела на новую знакомую и ее позитивный настрой, несмотря на все происходящее, вызвал у меня улыбку.
— Великолепное, — я прислонила платье к себе и с вожделением провела рукой по приятной нежности шелковой ткани. — Скажи, пожалуйста, как оно, крутиться среди немцев? — нахмурив брови спросила я у Ани.
Аня задумалась. Она долго смотрела на меня, начиная видимо осознавать, что перед ней сидит испуганная девочка, на плечи которой упало задание в той сфере жизни, в которой она была совершенно неопытна. Присев рядом она взяла меня за руку.
— Катюша, я не знаю, что тебе сказать. Каждый из нас вносит свой вклад в победу на этой войне. Поскольку, какая бы ни была принесена жертва — она как зернышко, из которого вырастает колосок надежды. Один и еще один, а там глядишь и это уже целое поле, которое так нужно нашей стране в это ужасное время. Думаешь мне легко в спину слышать презрительно брошенные реплики? Просто за то, что мне приходится улыбаться каждому офицеру в форме. Услышишь и не оборачиваясь идешь дальше. Я ведь знаю, что делаю благое дело. А то, что оно внутри у меня не столь важно сейчас. Поэтому думай о том, что если не мы, то никто. А немцы, — Аня махнула снисходительно рукой, — мужики везде одинаковые.
— Я не боюсь. Не по себе просто. Ладно. Давай готовиться к вечеру, — я нахмурилась и начала снимать свою дорожную одежду.
— Ты иди и прими ванну. Потом поспи пару часов, а то свалишься еще во время игры на фортепиано, — Аня засмеялась и ее смех прогнал все сомнения в моей душе.
Изрядно уставшая и расслабленная после принятой ванны я заснула крепким сном. Мне снилась мама, которая гладила меня по голове и пела колыбельную. Она как будто бы говорила, что все устроится, все пройдет хорошо, что она гордится мной. Ее теплый образ почему-то всегда приходил ко мне во сне в самые трудные жизненные моменты. Не исключением стал и сегодняшний дебютный день.
— Вставай, соня, а то опоздаем!
Открыв глаза и еле сообразив, где нахожусь, я увидела Аню, которая бегала по комнате с нагретыми щипцами для завивки волос.
— Садись, будем делать из тебя что-то более-менее соблазнительное, а то провалим задание с твоим то видом! Худая, бледная! Боже мой! Не обижайся только.
Я быстро умылась и села у большого зеркала. Под действием ловких рук Ани я
