class="p">— Вы ничего не помните?
Ответить на вопрос оказалось еще сложнее, чем себя чувствовать.
— Вы упали с моста.
— Надеюсь, не на железнодорожные пути?
— В реку.
— Ах, да. В реку. Кажется, припоминаю. Как в реку? Не думаю, чтобы умел когда-либо плавать.
— Вы должны благодарить юношу.
— Наверное, мне станет лучше, если вы скажете, что он русалка.
— Он сам чуть не погиб, вылавливая вас.
— Вылавливая меня, — неопределенно повторил Рой. — Хорошо, если не сетью.
— Что, простите?
— Нет. Нет. Это я так. Наверное, я был настолько обдолбан, что лишился памяти.
«Вы и сейчас немногим лучше», — успела подумать медсестра, но решила остаться с этой мыслью наедине.
— Я должна сделать вам укол.
— Почему люди так любят причинять друг другу боль?
— Отчасти, потому, что нет другого выхода.
— Видно, и у меня не было, раз я решился…
И в этот момент Рой вспомнил все. Все верно. Мальчишка там на мосту. Неужели он прыгнул за ним?
— Где он?
— Мистер Маккена, о ком вы спрашиваете?
— Мальчик. Я все помню. Я отдал ему часы.
— Часы лежат в ячейке с другими вашими вещами, — удивилась медсестра, — если, конечно, вы не носите по двое сразу.
— Как с другими вещами?
— Офицер полиции, видимо, решил, что бездомный подросток украл их у вас.
— К чертям собачьим все ваши уколы! Я чувствую себя как никогда превосходно!
Рой проворно соскочил с кровати, опрокинув стойку с капельницей, и решительно направился к выходу.
— Где мальчик?!
— Простите, мистер Маккена, но вам нельзя вставать. Доктор…
— Я сам в состоянии решить, что мне можно, а чего нельзя! Передайте вашему доктору, чтобы он катился к черту! Если не сможете, я сам это сделаю!
— Куда вы?! — медсестра растерянно замельтешила по палате, но Рой уже был в коридоре.
— Я спросил, где мальчик?!
— Вернитесь в палату, мистер Маккена! Его нет! И если вы желаете услышать мои объяснения, вам следует вернуться назад и успокоиться!
— Кажется, я только этим и занимаюсь!
— Мы связались с миссис Маккена. Понимаете, это дорогой госпиталь. Здесь не принято…, — она осеклась. — Миссис Маккена отказалась оплачивать счет за бездомного… Как только высохла его одежда, он ушел.
— Вы попросили его уйти! Отобрали часы и выкинули, не оказав помощи!
— С ним все в порядке…
— Кто бы сомневался! А миссис Маккена случайно заодно не отказалась оплатить и мою страховку?!
— Она была здесь и подписала необходимые бумаги.
— Отлично! Засуньте себе в задницу эту страховку и принесите мои вещи!
— Без разрешения доктора Фолера я не смогу вам помочь.
Выдержав натиск негодования, доктор Фолер все же смог взять себя в руки. Он старался говорить спокойно, хотя лицо его зацвело ярко-красными пятнами.
— Вы, друг мой, пьяница и наркоман, — выдал он, все же преодолевая определенные трудности, — и ваше поведение характерно в данном случае…
— Ни хрена мое поведение не характерно! Ваше – да! Вы получите страховку, и больше я вам ничего не должен!
— Вы, мистер Маккена, хорошо известны, как дебошир с большими, так сказать, странностями…
— Чудно! Значит, поведение мое вполне характерно для меня!
— Для человека, кончающего с собой…
— Я уже далеко не мальчик, чтобы кончать с собой! Обычно я кончаю с другими! — Рой рассмеялся. — Это возбуждает куда больше! Попробуйте! Думаю, вам понравится!
— Ваш диагноз…
— Мой диагноз — это плод вашего больного воображения и того счета, который вы мне выставите! И, кстати, протрите очки, чтобы в другой раз лучше разглядеть диагноз! А, как бывший врач, я сам могу навскидку оценить ваше здоровье. Ожирение третьей степени, одышка, повреждение печени. И проверить бы вам сердечко! Потливость и шумное дыхание! Вы - как прыщавый косметолог, убеждающий меня в том, что мне жизненно необходим ваш чудо-крем!
Рой ждал уже вторую ночь. Время, как изжеванная жвачка в волосах, тянулось до бесконечности. Нет, определенно кто-то приклеил стрелки к циферблату. В машине нечем дышать. Пересыщенный никотиновый кумар почти одурманивает. И спина ноет. А, впрочем, это неплохо. Во всяком случае понятно, что пока еще жив. Коллапс. Пробка задохнувшегося существования выбита, жизнь вспенена и рвется из узкого горлышка. Какого черта?! Раз выжил, давай карабкайся, греби! Трупом ты еще успеешь стать! Шесть. Половина седьмого. Организм расслаивается, как плохо смешанная суспензия. Хочется кофе, спать, какая-то ненасытная тварь подсасывает желудок, и все это отдельно друг от друга и вместе одновременно. Излом ночи. И не ночь уже, и не утро еще.
Энди ступил на мост. И отчего вода все-таки пахнет болотом? Спешить некуда, да и не спешить - тоже. Закуток под дорожным полотном и картонка. Завтра выходной, но выспаться не удастся. Понедельник. Чудно. Не как у всех. Еще минут сорок, и машины понесутся сплошным потоком, сотрясая и мост, и картонку, и его самого. Парень достал пачку сигарет. Последняя. Прикурил. Не получилось. Ветер задул огонек. Все правильно. Другого и быть не может. Энди повернулся против ветра, прикрыл зажигалку ладонями.
— Не супер, конечно, но курить можно?
Голос знакомый, хотя… Неожиданно. Очень.
— Не ждал? — Рой улыбнулся.
— Только не говори, что ты решил доделать недоделанное.
— Не решил, не посоветовавшись с тобой.
— Учти, второй раз я на это не пойду, — Энди закашлялся. — Черт! Простыл вот.
— Курить уже не предлагаешь?
— Последняя, но могу оставить пару затяжек.
— Оставь.
— А что, своих нет?
— Есть, но перед смертью, говорят, без разницы.
Энди протянул сигарету.
— Кури, коли не побрезгуешь.
— Я искал тебя. Держи. — Рой протянул Энди часы. — Ты забыл.
— Оставь себе. Мне, вроде бы, ни к чему. Носить не получится, а продать... Скупщик краденого заплатит мало. Просто жаль. Я хоть и не разбираюсь, но, должно быть, дорогие…
— Скупщик краденого?
— А кто поверит, что мне их подарили?
Энди поежился.
— Холодно. Ветер пронизывает.
— Тебе бы принять горячий душ.
— Уже принял пару дней назад, так что похожу грязным. Целее буду.
— Голоден?
— Слушай, чего ты ко мне привязался? Шкуру я твою спас, часы вернул. Чего еще?
— Как-то совесть заела. Отблагодарить хочу.
— Дай пару сотен, и мы в расчете.
— Что-то моя шкура недорого стоит.
— На трупе она еще меньше бы стоила.
Рой протянул двести долларов.
— Слушай, — он приблизился к юноше на шаг, — где ты ночуешь?
— Уже нигде. Утро.
— А вообще? Тебе есть, где жить?
— У меня под мостом пентхаус. Номер люкс на одного. Прости, не приглашаю.
Рой резко развернулся и направился к машине. Открыл дверь пассажирского сидения.
— Садись.
С какого перепуга? Энди не двинулся.
— Садись, говорю!
— Зачем?
— Узнаешь по дороге.
Парень колебался, хотя желание прокатиться на таком авто брало верх над сомнениями.
— Ну же!
— Надеюсь, мне не придется топать назад пешком, — то ли спросил, то ли сказал юноша, уверенно (насколько это у него получилось) залезая в машину. — Классная тачка.
Рой сделал вид, что не расслышал.
— Ну, и куда я еду?
— Ко мне в студию.
— Понятно.
На самом деле Энди было ничего не понятно. Что такое студия и, тем более, каким боком он к ней прилип, оставалось загадкой.
— Рой, — представился Маккена, наконец сообразив, что уже давно пора.
— Энди.
— Тебе сколько лет?
— А сколько ты хочешь?
— Столько, сколько есть от рождения.
— Ну, тогда больше пятнадцати и уж точно меньше двадцати. Я сбился. Это имеет значение?
— Нет. А чем занимаешься?
— Ты что, полицейский? Вроде бы я не провинился, чтобы меня допрашивали.
— Хочу знать, кого пригласил в дом.
— Бродяга, — ответил парень так просто, словно это было в порядке вещей. — У меня нет с этим проблем. Если у тебя есть, высади прямо здесь, а то до дома уже далеко.
— До моего ближе, так что не умничай.
Энди и не собирался, ему просто не нравилось все это, хотя было интересно. Он тайком рассматривал салон автомобиля, стараясь делать это как можно более безразлично. Рой не мешал, улыбаясь в глубине себя самого. Ему тоже было интересно, потому что он уже давно не обращал внимания на такие вещи. Нищий мальчишка, которому он теперь будет благодарен до конца жизни, двести долларов, сигареты, которые, без сомнения, завалят буйвола на второй затяжке… Все как-то перемешалось в его голове, ударило по мозгу тяжелой смесью, наркотиком всосалось в кровь, и Рой понял, что уже зависим от этого. Ему было мало и хотелось еще. Он словно понял что-то. Уже ушел от себя прежнего, но еще не пришел к себе обновленному.
Машина плавно остановилась. Дорогой район с двухэтажными домиками, слепленными друг с другом в длинную линию, стриженные газоны с камнями и прошлогодними цветочными икебанами, вылизанный тротуар…
