class="p1">— А ну отошла от Глеба, лохудра, — меня толкают и отбирают тряпку. Та самая, которая не отходит от парня.
Она с обожанием ухаживает за ним, а я отступаю к последней парте и там съеживаюсь на стуле. Меня надо в клетку посадить, чтобы не калечила людей. Остальные уроки проходят более-менее спокойно, я только перебегаю в новый кабинет и больше никуда не выхожу. Домой ухожу последней, удостоверившись, что за дверями больше никого нет.
— Как первый день в новой школе? — папа выглядывает из гостиной, оглядывает меня, и удивленно поднимает брови. — Тебя побили, Даниэла?!
Смотрю на новую потрепанную сумку без ремешка, которую тащу, держа за угол, на новую же блузку, лохмотьями свисавшую из-под ядовито-зеленой жилетки. Усмехаюсь.
— Нет пап, со мной все хорошо. Это я представляю опасность для всех. Рыжая катастрофа…
Чувствую, как слезы наполняют глаза, мешая смотреть, припускаю бегом по ступенькам на второй этаж и закрываюсь в своей спальне.
— Я справлюсь… завтра будет новый день…
Ага, и я устрою новые катастрофы…
Глава 4
— Данька! — кричит снизу отец, выглядываю, перегибаясь через перила. Переоделась в любимое домашнее платье, в черно-белую крупную клетку, и настроение сразу поднялось. — Идем ужин готовить, очаровашка моя.
Легко сбегаю по ступеням, чувствуя себя воздушной и легкой. Скованности нет, и я изящна, ничего не сбиваю по пути, и не роняю.
— Пап, как думаешь, может мне в брюнетку перекраситься? — советуюсь, нарезая помидоры для салата, папа удивленно поворачивается от плиты, где жарит стейки. — Ну, а что? Надоело, что на меня все глазеют, как на чучело какое… даже не спрячешься в толпе. Еще имя дурацкое дали. В России это вообще мужское имя.
— Давай, устрой дубль два, — смеется родитель, пофыркивая в усы, — я еще не забыл твой первый эксперимент с покраской. Ты была похожа на милого жирафика, только мелкого.
— Спасибо, папочка, рада, что ты помнишь, — деланно улыбаюсь, кроша в пыль несчастный помидор.
О, да, и я помню. Не берет краска мои огненные волосы полностью. Ладно, значит буду скручивать пучок и надевать сверху бейсболку, как там, в Вероне. И тут вспоминаю форму элитной школы и меня пробивает смех. Да уж, зеленой жилетке и короткой юбчонке как раз не хватает бейсболки, для полной комплекции.
После ужина сразу сажусь за уроки, ожидая звонка от мамы, потом слушаю музыку, лежа на широкой кровати, и благополучно засыпаю. Звонка так и не было, похоже мамочка наслаждается вторым медовым месяцем, пока любимое чадо свалило в никуда.
— Данька, в школу опоздаешь, — слышу папин голос и не понимаю, как я туда опоздаю, если только недавно пришла со школы. — Данька, у тебя пять минут на сборы! Или я уеду, а ты бегом до школы бежать будешь.
До меня доходит, что ночь прошла, так несправедливо быстро. Настал новый учебный день в школе, которую успела возненавидеть, посетив ее один всего лишь раз. И там Страйкер, он же Шмелев…
Едва успеваю на автопилоте одеться и почистить зубы, про завтрак даже не вспомнила, выскакиваю из дома и влетаю на пассажирское сиденье отцовской иномарки, пристегиваюсь и только тогда замираю.
— Ты уверена, что готова ехать? — спрашивает родитель, со смехом оглядывая меня.
— Да-а… — тяну неуверенно, оглядывая себя, — Вот же ж…
На моих ногах красуются Гуфики, теплые мягкие тапочки-носки, которые приехали со мной из Вероны, бросить их на произвол судьбы не смогла. Через минуту я снова в машине, в аккуратных туфельках серого цвета, приглаживаю непослушные кудряшки, пытаясь приструнить их, но тщетно, еще больше торчат.
— Заплети косу, — слышу отеческий совет, и послушно делю огненные лохмы на три части, переплетая их и скрепляя в конце резинкой. — Ну вот, теперь хоть не во все стороны торчат, — добродушно гудит в усы папочка, выруливая на дорогу.
В школе я снова иду вдоль стены, у поворота выглядываю осторожно, и не зря — Страйкер снова несется навстречу, строча что-то в своем смартфоне. Едва успеваю отступить на шаг и вжаться в проем между стеной и полкой с цветами, как он на скорости проносится мимо, даже не заметив меня.
— Хух… — выдыхаю и продолжаю свой путь.
До меня доходит, что Шмелев специально двигается вдоль стены, чтобы не сшибить кого ненароком, когда на ходу зависает в телефоне. Только я этого не знала, и выбрала тот же путь, только из других соображений. Похоже, безопаснее будет ходить по центру коридора.
Сегодня уроки идут быстрее, меня уже меньше разглядывают, догадались, что я тоже человек, а не заморская диковинная зверушка. После четвертого урока одноклассники идут обедать, а я сижу снова одна и слушаю как возмущается мой разъяренный желудок, не кормленный с вечера.
Голод не тетка, как говорит мой папа, не выдерживаю, ведь большой перемены сегодня не предвидится, и спускаюсь в столовую. Блюд очень много, на любой вкус, а я бы сейчас слона съела, с подливкой. Как истинная итальянка, выбираю спагетти с сыром.
— Сосиски возьми, — советует полная женщина в белом халате и колпаке, смотрит на меня, улыбаясь, — а то скоро ветром сдует, лисичка.
Накалываю одну сосиску на вилку, укладываю ее на горку макарон и иду дальше вдоль прилавка. Вскоре нахожу капустный салат и яблочный сок. Оглядываюсь, выискивая свободное место, у окна столик пустует, но к нему надо добираться через весь зал. Я уже жалею, что пришла в столовую, надо из дома брать еду и перекусывать прямо в классе. А сейчас, с полным подносом наперевес тащусь к окну, молясь, чтобы не споткнуться и не вывалить содержимое кому-нибудь на голову.
Мне остается совсем немного, когда передо мной неожиданно вырастает стена по имени Глеб Шмелев. Он пообедал и вскочил со стула, преградив мне путь. Надо же, я его не узнала со спины, а то бы пошла в обход. Сразу теряюсь, соображаю, как его обойти. Надо, наверное, попросить подвинуться, так не получится, загораживает весь проход.
— Лиз, оттащишь мой поднос, — обращается он к однокласснице, которая не только сидит с ним за одной партой, но и обедает, оказывается. — Мне надо успеть тренеру позвонить.
Он резко поворачивается и тут случается новая катастрофа. Он с размаху вышибает из моих рук поднос, блюда радостно взлетают в воздух и с чавканьем приземляются прямо на парня. С ужасом смотрю как красиво расположился мой обед на одежде Страйкера, спагетти свисают с плеч его форменного стильного пиджака, салат выглядывает из карманов, а соком щедро омыло белую рубашку, превратив ее в нечто, похожее на неприличную лужицу.
— Ры-ы-ы-жая! — ревет Глеб, размахивая
