И, самое скверное, придется рассказать Робби.
Предупредить Патси и других женщин, которые приходили на несколько часов в неделю помогать убирать и готовить и рассчитывали на этот маленький заработок.
У нее не будет времени на то, чтобы оплакивать утрату их помощи и дружбы. До ее дня рождения осталось меньше месяца.
Еще вчера это ее не волновало. Она никогда не понимала, почему кто-то мечтал остановить часы на числе двадцать девять.
Ее положение в городе, приглашения в благотворительные комитеты — все это часть ее жизни. Если смотреть на вещи непредвзято, сразу видно, что приглашают не ее, а имя Колридж.
Никто не обращался бы к ней, если бы у нее не было большого зала, где можно провести собрание и к тому же хорошо поесть. Элегантный, хоть и ветхий дом с огромным садом, где удобно устраивать мероприятия.
Эти ее горькие мысли прервал жалобный писк котенка. Что-то случилось. Она быстро обнаружила комочек рыжей шерсти, отчаянно вцепившийся в ветку огромной, росшей довольно далеко от дорожки березы.
— Ой, бедненький, как ты туда попал?
В ответ котенок только запищал еще жалобнее. Она подошла поближе.
— Ну, иди сюда, ты сможешь, — звала она, надеясь заставить его спуститься вниз по ветке, которая склонялась почти до земли. Но испуганное животное, пятясь, поднималось все выше.
Мей огляделась в поисках человека, достаточно высокого, который смог бы просто снять котенка с ветки. Но вокруг никого не было. Тогда она скинула жакет, сбросила туфли, аккуратно обошла грязную лужу, ухватилась за ветку, нашла надежную опору для ноги и полезла наверх.
Адам, проклиная себя за то, что решил насладиться не по сезону хорошей погодой и пойти на работу пешком, воспользовался своим личным лифтом и вышел из офисного здания на парковочную площадку. Он надеялся взять такси на стоянке на углу, но машин не было, и он пошел в парк. Так он будет добираться чуть дольше, зато меньше шансов встретить кого-нибудь знакомого.
Не обращая внимания на прелесть солнечного осеннего утра, он одной рукой вез коляску, а другой набирал номер на телефоне, пытаясь дозвониться до кого-нибудь, кто подсказал бы ему, куда могла направиться Саффи. Десять минут спустя он выяснил, что ее квартиросъемщики, агент (или, точнее, бывший агент), даже ее подруга ничего о ней не знают.
Движение коляски опять убаюкало малышку, но Адам был уверен, что очень скоро она начнет требовать, чтобы ее переодели и накормили.
«Иди к Мей. Она поможет».
Впереди над деревьями возвышались красные печные трубы Колридж-Хаус. Многие годы он избегал этой части парка, шел самым кружным путем, лишь бы не проходить мимо злополучного дома, при виде которого он чувствовал себя полным ничтожеством.
Да, теперь он легко может покупать и продавать Колриджей. Но все равно ничего не изменилось. Ни их родовитость, ни его жалкое происхождение.
Ему было непросто просить ее о помощи. Но Мей не станет задавать лишних вопросов. Она знает Саффи, знает его. Он хотел ей позвонить, но ее номера не было в справочнике. Ничего удивительного. И может быть, так лучше.
Мей упиралась ногой в дерево и убеждала себя, что тут не очень высоко. Надо только добраться до ветки и немного по ней проползти. Когда она стояла на земле, ей казалось, что это просто.
— Бога ради! Что ты там делаешь, Мышка?
Она поскользнулась, порвала чулок и спросила себя, какие еще неприятности готовит ей этот день. Только один человек мог назвать ее Мышкой.
— А ты как думаешь? — спросила она сквозь зубы. — Любуюсь видом, наверное.
— Оттуда можно увидеть даже замок Мелчестер, — ответил он, как если бы решил, что она говорит серьезно. — Посмотри немного левее.
Но она и без того чувствовала себя плохо.
— Почему бы тебе не подняться сюда и не показать мне замок, — выдохнула она.
— Я бы с удовольствием, но эта ветка слишком тонка для двоих, — пожаловался он.
Адам был прав. В ответ на ее попытку продвинуться чуть дальше ветка угрожающе заскрипела. А котенок, шипящий, испуганный комочек рыжей шерсти, несмотря на все ее усилия, продолжал пятиться назад.
Поздно было раскаиваться в том, что она не стала искать помощи на земле. Она давно поняла, что патетическая фраза «Где же тот сильный мужчина, который поможет мне?» не имела к ней никакого отношения. Она не была ни золотоволосой, ни стройной, ни хорошенькой и потому научилась сама помогать себе.
Именно за то, что она бросалась вперед, не думая о последствиях, Адам Вейвелл прозвал ее Мышка — сокращенное от Каверзная Мышь.
Ее колено опять заскользило, и кто-то вскрикнул, дав ей понять, что Адам был не единственным свидетелем ее подвига. Внизу собралась небольшая толпа зрителей: детишки, выбежавшие на перемену, владельцы собак, выгуливающие своих питомцев, посетители окрестных магазинчиков. Слишком поздно! Они уже не могли ей помочь. А вспышка и щелчок означали, что кто-то фотографировал ее. Фантастика! Наверняка завтра утром снимок «Мисс Мей Колридж, вид снизу», появится в «Мейбридж обсервер».
Она напомнила себе, что ей некого винить, кроме себя самой, и поклялась в следующий раз, когда какое-нибудь животное попадет в беду, вызвать спасателей и предоставить им всю работу. Однако сейчас они ей не помогут.
— Иди сюда, малыш, — выдохнула она в отчаянии.
Ответом ей было шипение. Котенок продолжал пятиться к краю ветки. Он обладал тем преимуществом, что не весил почти ничего, а вот под ней ветка угрожающе прогибалась. Мей сделала отчаянный рывок и наконец схватила маленького проказника, чем заслужила аплодисменты зрителей. А тот, неблагодарный, впился когтями и зубами ей в руку.
— Давай его сюда! — крикнул Адам и поднял руки, чтобы взять у нее зверька.
Легче сказать, чем сделать. От испуга котенок теперь цеплялся коготками за ее руку так же крепко, как только что за ветку.
— Тебе придется его отцепить. И смотри не выпусти его, — сказала она, наклоняясь к нему.
Роковая ошибка! Как только Мей посмотрела вниз, голова у нее закружилась, она потеряла равновесие и свалилась с ветки — прямо на стоявшего как раз под ней Адама. И оба оказались на земле.
От падения у нее перехватило дыхание. А потом она почувствовала смущение, какое чувствовала всегда, когда оказывалась хотя бы в десяти метрах от него.
— Ты не меняешься, Мышь, — проговорил Адам, пока она пыталась отдышаться, что было непросто, так как она лежала на нем, чувствуя его теплое дыхание на своей щеке, его сердце билось у ее груди, а рука теперь крепко обнимала ее. — Ты сначала делаешь, потом думаешь. Бросаешься на помощь какому-нибудь существу и в благодарность получаешь царапины и укусы, — произнес Адам.
