А память, помахав отлетающим на парад рукой, нырнула в другой омут. "Для женщины: главное опередить выгнав мужика, пока он сам не ушёл", — всплыл разговор двух ей не знакомых женщин. Зачем он ей этот чужой разговор, ведь совершенно не нужен, а держится в голове. — Вот ведь как браво рассуждали. Наверное, запросто и правильно, если у тебя он пятнадцатый. И переживаешь ты каждый пинок по мужику так себе. Клин клином вышибают и привет горячо любимый! Конечно, что-то, где-то шкворчит, но не смертельными пулями. Как у всех. Тогда самое время изображать гордость, презрение и прочую чушь и топать искать другого. А вот что делать тем, в кого стрела попала одна и на всю жизнь. Как жить таким ненормальным?
Небо чуточку светлеет. Уже в одном месте даже различается тоненькая светлая полоска горизонта, а над ним смутные очертания облаков. Теперь с каждой минутой ближе к утру и к Костику. Надо потерпеть. Она потерпит.
Юлия, чтоб не мучиться бессонницей, встала рано, распахнула окно, к тому же захотелось встретить рассвет и первый лучик мирного солнца. Вот и всё! Вот и всё! Война- это уже прошлое, история. Уберут с полей боёв покорёженное железо. Зарастут окопы и траншеи. Люди посадят в них кусты сирени, яблони и будет сад. Отплачут по убитым и погибшим. Построят вместо разрушенных новые города и родят детей, мирных послевоенных… Этот день наверняка для миллионов начнётся необыкновенно. Поколения должны всегда помнить, за что шла такая кровопролитная война. А шла она за жизнь и всеобщее счастье на земле. Москва поклонится павшим и просалютует победителям, они сегодня пройдут по главной площади страны победным парадом. Там Костя. Это его день и его триумф.
Ещё бледное от такого раннего подъёма солнце вывалилось из-за облаков плотно сидящих на верхушках деревьев. Юлия любила эту пору. Ещё всё спит и видит сладкие предутренние сны. Она подставила ладони и словно поймав в них первые лучи отёрла ими лицо: "На новую жизнь!"
Он в Москве, а Юлия осталась в Легнице. Говорят, что город назывался Лигниц, а потом стал Легницей. В этом уцелевшем городе расположился штаб Северной группы войск. Почему осталась? Знала на все сто, что соперницы в Москве пока нет. Барышня ещё надеется, что маршал оставит её на правах любовницы около себя. Юлии уже рассказали об этом. Всё просто. Юлия взяла на вооружение тактику главнокомандующих: хочешь победить противника, изучи его! Вот она и изучила её от корочки и до корочки. Она должна быть уверена в том, что "воробышек" больше никогда не появится в её жизни и её семье и счастью не угрожает воробьиное чириканье, а будущее с ним будет навечно принадлежать ей, Юлии. А если точнее — им с Костей двоим.
Сначала, Юлия собиралась поехать с ним. Ей очень, очень хотелось. Всё-таки такой день. К тому же, он просил и уговаривал. Она его понимала: не терпелось похвастаться. Хотелось, чтоб полюбовалась им, погордилась. Самой мечталось просто посмотреть в те минуты на него… Чувствовала — они непременно должны были в тот миг быть вместе. Опять же, риск всё-таки был… Никто на этом свете никогда не может гарантировать эти сто процентов. Да и умный боец никогда недооценивает противника. А ещё, жизнь любит преподносить сюрпризы, особенно Юлии. Она вспомнила с десяток причин убеждающих её в поездке. Ей и сейчас не легко. Не легко потому что всё может в одну минуту измениться. Молодая женщина над стареющим мужчиной всегда имеет власть, а что если Рутковский не устоит… Она вспомнила те дни, когда услышав очередную грязную новость, которая ранит страшнее, больнее, чем смерь, леденела душа. Смерть, конечно страшна, но отплакали, похоронили и забыли. А вот раны? Раны бывают разные. Одни заживают и напоминают шрамами, другие убивают всю жизнь: медленно, болезненно, страшно. Вот и эта, Юлина, тоже из таких. Этот прокол будет подтекать кровью вечно. Металлический холод сковавший грудь не растопить никаким огнём. А то что она сделала потом, по доброй воле на глазах миллионов людей уничтожив свою гордость и самоуважение, спасала свою семью и любовь добровольно пойдя на его связь с "воробушком", запеклось в ней кровью. Кто-то презрительно поморщится, мол, гордость… Это важно. Ей нельзя бросаться… Она согласна с таким утверждением и не собирается возражать. Это действительно потрясающее чувство особенно в любви, но не всегда умное и правильное. Самоуважение в любви такой же коктейль. Она ни о чём не жалеет. Только вот но… Оно мешает жить и чувствовать себя счастливой, в ней словно умерло солнце. Как бы хотелось, чтоб это был только сон. Почему любовь мужчины и женщины совершенно разная. Почему он принял её жертву, предав доверие и разрушив мечты. Ведь случись выбирать ей, она бы никогда не пошла на такое. Ни за что не приняла такой жертвы. А он пользовался… Да ещё использовал такой неудачный выбор… С тех пор Юлия самоотверженно играет роль женщины с завидным запасом самообладания и терпения. Её плечи непрерывно расправлены, а подбородок вскинут вперёд. Но это не просто. Оно даётся ей с кровью. Она со всеми и каждую минуту старается держать собственные эмоции под замком. Удастся ли проделывать этот трюк так же талантливо до конца жизни. Погружённая в невесёлые мысли она забывшись чертила пальцем круги на скатерти. Мысли внесли опять в заколдованный круг. Предположение того, что "воробушек" может быть уже в Москве, и что-то соберётся предпринять, лишало покоя. Похоже эта её война не кончится никогда. Ей придётся воевать и воевать. Пусть так. Она знает за что воюет. Наверное, это было написано на её лице. Потому что Ада, обняла и сказала:
— Мамуля, не волнуйся. Я поеду с ним и не спущу с него глаз. Опять же Хелена с нами. К тому же займусь её адресом. Теперь я узнаю о ней всё что захочу. Жаль что её, как ценного языка, не взяли в плен во время боевых действий.
Юлия всё ещё витая мыслями в своём, обомлела. "Этого ещё не хватало!"
— Господи, что у тебя за шутки. Зачем она тебе нужна? Выбрось это из головы. И упаси тебя бог, сказать что-нибудь Хелене.
Она старательно, чтоб не дёргалась Ада, делала вид, что спокойна и ни какой "воробушек" её не интересует. И вдруг, здрасте вам…
Юлия с первых дней жизни с ним по военным городкам взяла за правило никогда не выяснять ни с кем отношения и вообще не замечать людской злобы и ненависти. Она заметив фальшивые улыбки и злобное шипение за спиной, не отчаивалась и не терялась, а приняла на всю жизнь самое верное решение — не замечать. Это помогло ей избежать многих неприятностей. Скандалами ничего не добьёшься. Измучишь себя, втянешь Костика… Лучше перетерпеть. Это трудно, но возможно. Ада была другой… Считала тоже по-другому, заявив ей:
— Я помню в каком отчаянии была ты, как страдала я… Этой дряни нет прощения. Хоть я и не взрослая ещё женщина, но многое поняла: любовь жертвенна, она не брызжет слюной. И не смотри на меня так непонимающе сурово. Таких хищниц лучше держать под колпаком. Я не хочу терять отца. Веры у меня в то, что она угомонится нет. Уж слишком настырно и широко она шагала. А мужчины, как выяснилось, слабы даже самые сильные.
