— Ура!
Адка всей своей мощью навалилась на неё с объятиями. То что принесло радость Аде, расстроило Рутковского. Но Юлия не могла иначе. Она должна выиграть войну с собой. Все думали: вот война закончится и заживут как прежде, той жизнью, на которой случился обрыв. Нет, не получается. Та жизнь осталась сном, розовым туманом. Придётся жить новой и разгребать те завалы, что обвалила война. Решать те проблемы, что она поставила и накрутила.
Похоже, с победой расслабились все, даже природа. По небу ветер толкает ленивые облака. Солнце, тоже ленясь ползёт за горизонт. Всё обещает завтра хороший день. Победа. Не стреляют. Как всё же здорово, что каждый может планировать себе это завтра.
Рядом с городом аэродром. В одном из ангаров к возвращению из Москвы сводного полка, принимавшего участие в параде, организовали выставку трофейного оружия и имущества захваченного в боях. Городок быстро разрастался за счёт прибывающих к месту службы мужей, семей офицеров и старшин. Пока не было Кости, она с трудом заставила себя выбраться из дома. Нашла вескую причину. Встала, умылась, приняла холодный душ, причесалась и накрасилась. Учитывая, что со дня их отъезда напряжение не отпускает её, не могла есть, спать, теперь еле таскала ноги… Но справилась и с ногами, куда им деваться пошли раз приказала. С группой женщин съездила, развеялась, посмотрела эту выставку, было весьма интересно. Это только легко сказать "развеяться", а думы держа в клещах сердце не отпускали… Завтра прилетит… Как бы дождаться этого завтра и не сойти с ума. Говорят, если научиться правильно плакать, то боль найдёт для себя канавку выходить. Может быть, может быть… Но Юлия не смогла научиться этому и боль стала частью её. Она придвинула к себе его фотографию. Поцеловала. Обвела пальчиком контуры любимого лица. А что если он приедет, посмотрит своими чистыми родниками ей в глаза и скажет: "Юлия, это сильнее меня. Я не могу без неё жить!" Что будет с ней тогда? Умрёт она сразу или останется ещё какое-то время трепыхаться? Да города восстановят, а как быть с тем, что в каждой человеческой судьбе от войны осталось?… Нина ругая её за мозахизм убедительно рассказывала, что не надо себя мучить и о чём-то жалеть. "Отрубила и забыла". Юлия обещала, она и сама бы с радостью так хотела жить, но не получалось. Раз от разу безысходная мука, терзавшая её сердце наваливалась на неё. Приваливая душу тяжёлым камнем. Именно эта боль сделала её другой. Именно этот момент стал мерилом глубины её чувства. Скорей бы закончился этот долгий день разлуки! Понимая, что ей надо хорошо выспаться, она старалась уснуть, но так и пролежала всю ночь приложив фотографию к сердцу с открытыми глазами. С первым лучом солнца стало легче. "А ну её ночь…"
В нелёгких размышлениях, забывшись, она потирала лоб, поперёк которого прорезалась за ночь вертикальная складка. Ей достался по судьбе самый потрясающий в мире мужчина. Нежный и любящий с ней, он превращался в военном деле в человека, который ставит на всё, чем обладает и даже своей свободе и жизни крест — воимя сохранения жизней людей и успеха операции. Но, если не получалось, Рутковский подчинялся и исполнял приказ. Он солдат. Правда, это камнем ложилось на сердце и мучило всю жизнь, только Юлия знала, чего ему это стоило. Ради людских жизней, он пройдя репрессии и хлебнув по самые жабры, не боялся один единственный из всего табора бравых орлов спорить со Сталиным отстаивая свои планы, тем самым спасая жизни сотням тысяч солдат. Как говорил потом, что глаза в глаза ему было легче убедить того, нежели через кого-то или по телефону. Когда вклинивались другие всё выглядело иначе. Он был мужиком во всём и она его любила таким.
Утром на еду не хватило сил, суетилась стараясь наготовить побольше вкусненького. Заслышав шум мотора, выглянула в окно. "Кажется вернулись?!" Действительно подъехала машина. Задыхаясь от спешки, несётся домой улыбающаяся Адуся. Водитель помогает донести привезённые из Москвы подарки. Кости нет. Скорее всего, уехал с хода в штаб. Это и лучше, сначала, полезнее пообщаться с Адой. Юлия сидит и внимательно слушает. Та обцеловав сразу переходит к главному:
— Мамуль, всё тип-топ. Я за ним хвостиком ходила. Костик молодец! Жаль, что ты не видела, какой он у нас был красавец. Весь в орденах и на коне. Ещё б "воробушек" его не хотела, мужик он у нас загляденье. У барышень, поглядывающих на него, глаза не только фонариками горят, но и фотоаппаратами щёлкают. Красота!
Не решаясь перебивать дослушивает до конца.
— Ничего, — стараясь не улыбаться и отводя глаза, промямлила Юлия, обнимая дочь. — Я на фотографиях полюбуюсь, их наверняка будет много.
А Ада, не привыкшая долго задерживаться мыслями на одном предмете, в темпе перескочила на другое, принявшись описывать всеми красками парад. Стоило ей остановиться, как Юлия настигала её вопросом: — И что было потом? Ада опять рассказывала, а Юлия опять торопила: — Давай дальше…
— Да и кино снимали, — с восторгом заявила дочь.
— Ну вот!
— Мам, ты почему всё — таки не поехала, не из-за дома же, в самом деле? — насторожённо спрашивает Ада. Она ерзает на стуле, проявляя нетерпение.
Юлия поколебавшись отделалась отговоркой. Но дочь не отставала:
— Это не ответ, почему?
Юлия медлила не зная как отвечать. Пауза затянулась. Она вздыхает:
— Из-за дома тоже. Я хочу свить своё гнёздышко. У нас, его с ним, ох как давно не было, а это важно. Другое, я не хочу контролировать его жизнь. Это даст мне возможность жить самой и не болтаться под ногами, раздражая его.
— Но тогда ты даёшь шанс "воробушку" на манёвры, — вспылила она.
— Нет. Она не в курсе его передвижений. В места, где он появляется, она попасть не сможет. Не та орбита. Казакова в Москве нет. Да тот и не свяжется с ней. Их встреча с отцом возможна при одном условии, если увидеться захочется ему. Тут мы бессильны.
— Ничего подобного, ты как хочешь, а я буду ездить с ним.
Она не глядя на мать подошла к столу и высыпала в вазочку московское печение.
Юлия, поколебавшись, не соглашаясь покачала головой:
— Адуся, пойми, если ему надо, он сквозь игольное ушко пролезет. Что, по-твоему, мне делать с этим?
— Не пролезет, я его заляпаю. Сдаваться не собираюсь. И ты не забывай того, что она постоянно пользуется услугами и помощью его друзей. Надоела уже всем, кого может достать. А на твоём месте — не надо развешивать очень-то уши. У этой цыпки цепкий клювик.
В глазах её горел хищный зелёный кошачий огонёк. Крылья ноздрей раздувались. Воительница да и только.
Юлия подняла в мольбе глаза к потолку, затем медленно повернулась к дочери:
