Так ты теперь тоже наш, – сказал он, кивая на белое кольцо Истребителя, что Потапов, увидев нелепую смерть в глубине Эпицентра «людей без кольца», теперь, похоже, даже спал с ним.
И да, он затребовал кольца для всей своей гвардии, просто на всякий случай. Но это было не трудно, поэтому я разместил заказ у Архипа.
– Так вот, – продолжил Волк, ни мало не смутившись фразы от Григория. – Простых людей, вроде нас, – он кивнул в сторону гвардейцев, вызвав у меня ещё одну улыбку от его шутки про «простых людей», – Больше интересуют твои достижения в реальном мире. Я думаю, если твои подвиги распространятся не только среди Истов, но и среди обычного населения, то многие смогут передумать. Опять же, при всём уважении, денег нужно сильно побольше.
Он замолчал и посмотрел на задумчивого меня.
– Больше славы и больше денег, – хмыкнул я. – Кажется, мы можем сделать всё это в один присест, – я поднял улыбающееся лицо и оглядел своих товарищей. – Нам надо грохнуть Алмазного Короля и его доблестную гвардию.
Волк нахмурился. Астахов скривился. Только Призрак безмятежно улыбался.
Я всё-таки предполагаю, что у него не всё в порядке с кукухой! Снова пришла мне в голову мысль, глядя на его лицо. Чем-то он мне напоминает моего Затупка со способностью Шнырьки. Страшный человек!
– Придётся потратить много денег, чтобы сделать эшелонированную оборону. Я знаю, у него есть авиация, – покачал головой Волк.
– Оборону? – засмеялся я. – Перепахать поля? Настроить дзотов? Нет уж, это не наш метод! Как говорил кто-то из великих: лучшая защита – это нападение!
Кажется, невозмутимый Волк икнул.
Глава 2
Усадьба рода Голдсмит
г. Иркутск
– Мама, вы в этот раз были не правы… – серьезно, но сдержанно, обратился Рафаэль к своей матери. – Я понимаю, что вы желаете ей только всего самого лучшего. Но не забывайте, что я отец и глава Рода. Мне решать ее судьбу, думая не только о ней, но и о нашем будущем.
– Ой, ви только посмотрите, какой решала нашелся, – закатила от смеха глаза Сара. – Ты, Рафик, еще даже в моих глазах поцом не перестал быть после случая с этим позорным шампанским, а уже лезешь к мудрой женщине со своими упреками.
Рафаэль был в гневе. Такого позора он давно не испытывал, да еще и перед всем Родом. Но должен был согласиться, что Александр поступил эффектно. И если в будущем этот молодой человек добьется успехов, то он, несмотря на свои претензии, все равно всем будет говорить, что работал и помогал еще молодому и зеленому барону.
Но это вряд ли… Столько врагов и столько проблем сейчас накопилось у Галактионова, что выжить там нереально, практически. Хотя ходят слухи, что он, возможно, будущий Абсолют. Да он может даже сейчас назвать человек двадцать, не задумываясь, о которых также говорят. Скорее всего, из них даже одного Абсолюта не получится. Кроме того, потенциальные Абсолюты недолго живут. Не все хотят допускать усиление чужого Рода. Да, Империя, по хорошему, должна пресекать попытки устранения потенциального Абсолюта завистниками и недоброжелателями, но… Империя такая большая!
– Вы обрекли свою внучку на верную смерть, – наконец-то он выдохнул и сказал матери все, что думал. – Ее смерть будет на вашей совести. Я хотел сделать, как лучше…
В один момент добрая и снисходительная улыбка старой женщины изменилась на хищный оскал, и Рафаэль сделал три шага назад. Он помнил… Он знал… Этот взгляд… Именно после такого взгляда разваливались корпорации и самые крепкие дела, которые были врагами его матери.
Однако в этот раз, как появился этот взгляд, также быстро он сменился на усмешку.
– Мудак ты, Рафик, и совсем не меняешься, эх… – грустно вздохнула женщина. – Одна надежда у меня на внученьку… Она, как раз, молодец! Пошла против всего Рода, и смогла устроиться в жизни. И не простила… Не забыла… – уже тише принялась шептать старушка.
Вот только Рафаэль ее прекрасно слышал, и побледнел наполовину от злости, а на другую – от ужаса. Он понимал, о чем говорит его мать, и помнил то свое решение, и его ужасные последствия. Именно тогда он стал не Рафаэльчиком у матери, а последним поцом…
– Не хорони раньше времени Александра, – опять нарушила тишину Сара. – Лучше готовь кладбище… Оно понадобится большое…
Мужчина не разделял ее веры в молодого парня, и тут было все непросто.
– Шесть моих клиентов работают против Галактионова, и люди они далеко непростые.
– Непростые? – приподняла она с издевкой одну бровь. – А какие тогда? Может… алмазные?
Рафаэль выпучил глаза от удивления. Ведь его дела имели особую секретность, и доступа к ним не было ни у кого.
– Откуда вы…
– Что… откуда? Забыл, с кем ты общаешься? – еще один разочарованный вздох. – Ты забыл, Рафик, что в мире есть вещи покрепче алмазов. Иногда такие вещи могут сломать не только защиту класса Титан+++, но и судьбу.
На это ноте их разговор закончился только по одной причине, что женщине надоело общаться с сыном. А вот с внучкой она еще с радостью пообщается. Ее же вроде в гости пригласили…
* * *
Приехав домой, Анна просто вся сияла, и не сводила глаз с кольца, которое ей подарила бабушка. Должен признаться, что женщина она интересная, и глядя на нее, я увидел такой стержень в глазах, которым можно пробить насквозь дракона. Причем не простого, а черного…
Вообще удивительно, что власть в Роду не находится в ее руках. Рафаэль, по сравнению с ней, всего лишь жалкая тень, которая никогда не достигнет ее высот. Глаза они такие… зеркало души.
Сейчас я лежал в ванной и отмокал после веселой прогулочки, и переписывался с Анной, которую распирало от новых ощущений и эмоций.
Я сделал свой первый шаг, хотя и не планировал делать его так рано. Однако ее семья вынудила меня. Это была черта… Которую ты либо переступаешь, либо она пропадает навсегда, закрывая этот путь. Я сделал свой выбор! Теперь осталось подумать, как быть дальше. Но одно я знаю точно, Анну я уже не отпущу. Она моя! Впрочем, я думаю, что и она не захочет, чтобы я ее отпустил. Нужно было видеть ее улыбку, когда я появился в дверном проеме.
По дороге домой я рассказал ей вкратце о нашей поездке, и что там было. Она даже слегка всхлипнула, когда услышала про Олафа, ей стало жалко и саму Хельгу.
Хорошенько отмокнув в ванной, я пошел обедать с Анной где мы все время, практически, молчали и каждый думал
