вид его и интонация голоса располагали к себе, тем не менее пульсация его глазниц и скрытое за ним легкое раздражение заставили поёжиться Вивею. — И впредь такого, пожалуйста, не говори. Огорчусь сильно. Сейчас же спишем на волнение, за которое я тебе безусловно благодарен.
— Приму к сведению, — внешне спокойно, но внутренне напрягшись, ответил она. Каждый раз в эти редкие (по пальцам одной руки пересчитать их можно) моменты Жизнь заново вспоминает, с кем ей приходится считаться. Благо подобный настрой до крайности редок и столь же быстро сходит с её избранника. — Но, думаю, не только я разделяю подобную точку зрения.
Мимолётный и чуточку гневливый взгляд, направленный Вивеей за спину скелета, заставил его полуобернуться и заметить наконец своих шалопаев. Те несколько нестройной гурьбой с не угасающим интересом тихонько наблюдали за продолжительной (почитай уже мириады и мириады лет прошло и с десяток Эр сменилось, как Извечные начали отношения) даже по меркам нежити любовной драмой. Даже записывали редкие эпизоды их «химии» и осторожным шёпотом комментировали, из-за чего, собственно, на них и рассержена была Жизнь. Хотя и не брезговала коллекционированием особо удачных записей.
— В самом деле, Костя, — Бвонсамди, как самый удалой из них (за что и был любим всеми от мала до велика, в том числе и за разнузданность, храбрость и открытость вкупе с дьявольской хитростью), вышел вперёд. — Наверняка и сам Кондратий разделяет нашу точку зрения.
На что получил твёрдое согласие братьев и сестер по посмертию в виде коротких кивков и негромких «Угу».
— Подумай сам, — включился в разговор Азраил, подхватив мотив Бвонсамди. — Что с мальцом станется? Ну помнут его немного… Ну, подумаешь, покалечат обидно… Ну, отправят на возрождение… Или, на самый худой конец, совсем погибнет…
— Нам ли бояться последнего, — с лихим настроем и абсолютной уверенностью обратился Бвонсамди с поддержкой к братьям да сестрам, и те не заставили себя ждать.
— С кем не бывает, — пробасил Нергал, продолжая линию увещевания Константина. — А вот ты, Костя, совсем другой случай. Единственный и неповторимый на всём белом свете.
— Ага, — взял слово Аид. — Нас наклепать всегда сумеешь, а вот себя совсем не бережёшь.
— Ох уж эти чрезмерно заботливые последователи! — с горечью и теплотой в голосе произнёс Костя, закатив глаза. — И зелёный тоже хорош. Мог бы и не тянуть с моим появлением. Глупо это. Пришлось даже напрячь булки. Кто бы мог подумать, что он будет чинить мне препятствия, обрывать канал связи, лезть на рожон и пытаться сократить разницу в силах. Совсем не уважает своего покровителя! И даже использовал «Последний довод», что было уже слишком. Я едва успел подлатать его душу, пока дурак не гикнулся окончательно.
— Столь сложный бой? — прищурил зенки Нергал.
— А ты как думаешь? Против цельного Демиурга вышел, — со значением потряс Смерть костлявым пальцем. — Крепкого такого, добротного.
— О как! — задорно крякнул Лоа. — Молодец! Наш малёк! Теперь никто из Богов забугорных не сможет упрекнуть его в трусости. Небось ещё девиз произнёс перед битвой? — хитро стрельнул он глазом Косте, и тот кивнул, подтвердив догадку. — Тогда вообще красавец. Всё честь по чести сделал. Уважение всего немёртвого общества ему обеспечено.
— Верно, — в сомнениях почесал Аид изрядно подзапустивший подбородок. — Эта акция накинет ему очков симпатии. Однако не вышло у мальца в одиночку одолеть противника. Не фортануло, как говорится.
— Тут ты прав, брат, — охотно согласился с ним Осирис. — Подкачал. Ничего не скажешь.
— Надо будет его поднатаскать после эпопеи с лакуной, — предвкушающе хрустнул суставами Нергал. — Хромает что-то его боевая подготовка.
— Горько это признавать, но так и есть, — раздался голос Хель, которая, как и остальные дамы, дав возможность мужчинам немного переброситься словами, также подключились к разговору. — Администратор и управленец он справный, но совсем не блистает в баталиях как боевая единица. Надо исправлять, а то ведь не ровен час и наши дорогие партнёры могут удумать чего недоброго, а он и ответить не сможет.
— Истину глаголешь, — лукаво ухмыльнулась Эрешкигаль, прильнувшая к супругу. — Заодно и стариков-разбойников под это дело пристроим.
— Ага, — поддакнула ей Персефона. — Взбаламутил Кондратий их не так давно, пусть теперь отдувается.
— Да отвяньте вы от парня. У него и так душа на части рушится, — остановил стройку далеко идущих планов Константин и привёл общеизвестный в узких кругах довод. — Чудо, что смог на равных выйти, а вы тут.
— Только это его и извиняет, Костя. Но уважаемые личности таки встревожены, — с карикатурной манерностью и форсом обратился к патрону Азраил, который был известен своей тягой к пародиям категории «Б». — И осадочек всё едино остался. Надобно его теперь убрать.
— Ага, — с широкой улыбкой на лице поддержал его Лоа. — И смыть сей позор сможет только кровь. Желательно вражин.
— А вот тут я вам говорю сразу: забудьте, — мягко, но чётко и однозначно провёл перед ними черту Смерть. — Поняли? — Взгляд его серьёзных огоньков в глубине пугающе пустых глазниц сбил боевой запал воинственной братии. — И другим своим товарищам передайте. Или вы думали, что не знаю про ваш ма-а-аленький клуб по интересам, м? — уже с меньшей серьёзностью обвёл он их взглядом. — Устроили тут, понимаешь, «Общество пастука» со своими товарищами-охламонами из-под крыла Хаоса и Войны.
— Тск, — дёрнул нервно щекой Нергал. — А я же говорил, что заметут.
— Ну вот, — не потерял расположения духа Бвонсамди и театрально поник. — Всю комбинацию похерил. А так хотелось… — и словно по команде его начали утешать коллеги.
— Будет тебе, будет, — сочувственно похлопал его по плечу Азя.
— Не сегодня так завтра эти хитромозги новую многоходовочку выдумают и полезут на рожон, а там… — состроил мечтательную морду лица Нергал.
— Точно? — с надеждою вопросил горюющий.
— Где ж это видано, чтоб интриганы утёрлись поражением? — словно несмышлёнышу ответил Осирис. — Так что будет на нашей улице праздник, только дождаться осталось.
— А можно подробности произошедшего? — оставив утешения Лоа в стороне, Хель ухватила вожжи разговора в свои руки.
— Ай, как обычно, — раздражённо дёрнул челюстью Костью. — Обиженки и прочие завистники пытаются против нас играть, — тон его голоса так и сквозил неприкрытым пренебрежением. Сплюнул бы от отвращения Извечный, да только беда — слюны нет. — Естественно, для публики и чисто ради поддержания реноме пришлось немного побухтеть да пояриться. Карами грозился. Ну, чтобы внушить им, дескать: «В последнее время стал кровожадным Константин. Лучше не трогать до поры».
— Не боишься, что в этом случае только больше уверишь их в правильности противостояния? — скептично воздела бровь Эри. — Чисто спокойствия для.
— Не, — после короткого обдумывания произнёс Смерть. — Те, кто понял, поняли. Остальные не пойдут на открытый конфликт. Подлянки
