Читаем без скачивания Желтый ирис - Агата Кристи

Берущая за душу мелодия, глубоко проникающий прекрасный негритянский голос гипнотизировал… околдовывал… Это почувствовали даже официанты. Все в зале смотрели только на певицу, покоренные силой вызванных ею эмоций.

Официант, бесшумно двигаясь вокруг стола с тихим: «Шампанское?..» — наполнял бокалы, но внимание всех было привлечено к ярко освещенному пятну площадки, где стояла чернокожая певица, в жилах которой текла кровь ее африканских предков. Волшебный, чарующий голос продолжал:

Я забыла тебя,Не вспоминаю тебя…О! Все это ложь! НикогдаНе забыть, не забыть мне тебя!Никогда… никогда… никогда…Пока я жива…

Зал взорвался аплодисментами. Вспыхнул свет. Бар-тон Рассел вернулся к столу.

— Она просто великолепна! — восторженно воскликнул Тони. — Это…

Слова его внезапно прервал приглушенный возглас Лолы:

— Смотрите! Смотрите!

Голова Полин Уэзерби лежала на столе.

— Она умерла! — снова закричала Лола. — Как Айрис… как Айрис в Нью-Йорке!

Пуаро вскочил, дав знак всем оставаться на своих местах. Склонившись над безжизненной фигурой, он осторожно взял руку, пытаясь прощупать пульс. Сидевшие за столом молча следили за каждым его движением. Пуаро был бледен, суров.

— Да, она мертва… La pauvre petite![7] И я сидел рядом! Но на этот раз убийце не уйти!

— Точно как Айрис… — произнес Бартон Рассел. Лицо его посерело. — Она что-то видела… Полин что-то видела в ту ночь… Только не была уверена… Она говорила мне, что не уверена… Мы должны сообщить в полицию… О Господи, малышка Полин!

— Где ее бокал? — Пуаро поднес его к лицу. — Да, цианид… запах горького миндаля… Все, как и в тот раз, тот же яд…

Он взял в руки сумочку Полин.

— Посмотрим, нет ли здесь чего.

— Вы что же, думаете, это самоубийство? — закричал Бартон Рассел. — Нет, это не самоубийство!

— Подождите, — приказал Пуаро. — В сумочке ничего нет. Гм! Свет, по-видимому, зажгли слишком быстро, убийца не успел… не было времени. Значит, пакетик с ядом должен быть еще у него.

— Или у нее, — сказал Картер, глядя на Лолу Вальдес.

— Вы что хоти-ите сказать? — с трудом выдавила она. — Что вы говори-ите? Я ее убила?.. Это не есть правда… Нет! Зачем бы я это делала?

— Вы сами в Нью-Йорке поглядывали на Бартона Рассела. До меня доходили слухи. Аргентинские красотки известные ревнивицы.

— Это все есть сплошная ложь! И я совсем не из Аргентины. Я из Перу. О-о! Я наплевать на вас… я… — Она перешла на испанский.

— Тише! — воскликнул Пуаро. — Говорить буду я.

— Нужно всех обыскать, — заявил Бартон Рассел.

— Нет-нет, — спокойно возразил Пуаро. — В этом нет необходимости.

— Как это — нет необходимости?

— Я, Эркюль Пуаро, я знаю. Я все мысленно сопоставил. И я скажу. Мистер Картер, не покажете ли вы нам пакетик, который находится в вашем нагрудном кармане.

— У меня в кармане? Какого дьявола!..

— Тони, друг мой, — обратился к нему Пуаро, — не будете ли вы так любезны?

— Какого черта!.. — воскликнул Картер, но Тони ловко извлек пакетик, прежде чем Картер сумел ему помешать.

— Пожалуйста, мосье Пуаро. Все как вы сказали!

— Это чудовищный подлог! — выкрикнул Картер. Пуаро взял пакетик.

— Цианистый калий, — прочитал он. — Все ясно.

— Картер! — приглушенно выговорил Бартон. — Я всегда подозревал. Айрис была влюблена в вас. Собиралась бежать с вами. Но вы, дрожа за свою драгоценную карьеру, побоялись скандала. Поэтому вы отравили ее. Мерзавец, тебя повесят!

— Тихо! — Голос Пуаро прозвучал твердо и уверенно. — Мы еще не кончили. Я, Эркюль Пуаро, должен кое-что сообщить. Когда я пришел в ресторан, мой друг Тони Чэпел предположил, что я появился здесь, чтобы расследовать совершенное кем-то преступление. И это отчасти правда. Мысль о преступлении у меня была. Но я пришел, чтобы предотвратить преступление. Убийца все тщательно спланировал… Однако я, Эркюль Пуаро, опередил убийцу. Я был, так сказать, на один ход впереди. Когда погасили свет, я кое-что шепнул на ушко мадемуазель. Она умна и сообразительна. Да, мадемуазель Полин хорошо сыграла свою роль. Мадемуазель, будьте так добры, покажите всем, что вы, несмотря ни на что, живы.

Полин выпрямилась на стуле.

— Воскрешение Полин, — неуверенно засмеялась она.

— Полин… дорогая!

— Тони! Милый!

— Я… я не понимаю, — тяжело дыша, произнес Бар-тон Рассел.

— Тут, мистер Рассел, я могу вам помочь! Ваш план провалился.

— Мой план?!

— Да, ваш план. Вы единственный, у кого было алиби, когда погас свет… Единственный, кто вышел из-за стола. Но под прикрытием темноты вы вернулись и, наполняя бокалы, подсыпали цианистый калий в бокал Полин, а пакетик сунули в карман Картера, когда наклонились над ним, чтобы взять бокал. О да, нетрудно сыграть роль официанта — в темноте, когда все внимание обращено на сцену. В этом заключалась истинная цель ужина в ресторане. Безопаснейший способ совершить преступление, ведь вокруг столько людей.

— Какого… какого черта? Зачем мне убивать Полин?

— Возможно, из-за ее денег. Ваша жена избрала вас опекуном своей сестры. Вы сами упомянули об этом. Полин уже двадцать лет. Когда ей исполнится двадцать один или если она выйдет замуж, вы обязаны будете дать ей отчет о том, как расходовали ее деньги. Полагаю, что вам это будет непросто. Вы играли на бирже. Я не знаю, мистер Бартон Рассел, действительно ли вы таким же способом убили свою жену или ее самоубийство подсказало вам идею подобного убийства, но я точно знаю, что сегодня вы пытались убить сестру своей жены. Ей и решать, возбуждать против вас судебное расследование или нет.

— Нет! — резко сказала Полин. — Пусть убирается с глаз долой и… из Англии. Я не хочу скандала.

— В таком случае уходите побыстрее, мистер Рассел, и советую вам впредь быть осторожнее.

Бартон Рассел вскочил, лицо его исказилось.

— Идите вы к черту!.. Бельгийский щеголь… проклятый щеголь, всюду сующий свой нос! Кипя злостью, он зашагал прочь. Полин с облегчением вздохнула.

— Мосье Пуаро, вы были великолепны!..

— Это вы, мадемуазель, достойны восхищения. Как ловко вы все провернули. Ни у кого не возникло и тени сомнения в вашей смерти!

— Ух, — она вздрогнула, — прямо мороз по коже.

— Ведь это вы мне звонили, не правда ли? — тихо спросил он.

— Да.

— А почему?

— Не могу сказать. Я была встревожена… напугана, хотя сама не понимала чем. Бартон сказал, что устраивает ужин, чтобы отметить день смерти Айрис. Я чувствовала, что он что-то замышляет. У него был такой вид… такой странный, и он был так возбужден, что я уже не сомневалась: может случиться что-то ужасное… Но… мне, конечно, и в голову не приходило, что он решил избавиться от меня.

— И что же, мадемуазель?

— Я слышала о вас и подумала… вот если бы мне удалось сделать так, чтобы вы пришли. Я подумала, вы же иностранец… если я позвоню, притворюсь, что в опасности…

— Вы решили, мадемуазель, заинтриговать меня? Это-то как раз меня и озадачило. Ваше сообщение было настолько не правдоподобным… Однако в голосе чувствовался страх… Самый настоящий. Но потом, когда я пришел сюда, вы категорически отрицали, что мне звонили.

— А что мне было делать? Я не хотела, чтобы вы знали, что это была я.

— Но я в этом был почти уверен! Я понял, что только два человека могли знать о желтых ирисах на столе: вы и мистер Рассел.

Полин кивнула.

— Я слышала, как он велел поставить их на стол, — объяснила она. — А потом… он распорядился накрыть стол на шесть персон, тогда как я знала, что нас будет только пятеро… Все это вызвало у меня подозрение.

Она замолчала и прикусила губу.

— Что вы подозревали, мадемуазель?

— Я боялась, — медленно произнесла она. — Мне казалось… что что-нибудь может случиться с мистером Картером.

Стивен Картер кашлянул. Не спеша, но решительно он поднялся из-за стола.

— Гм… я должен… гм… поблагодарить вас, мистер Пуаро. Крайне вам признателен. Полагаю, вы простите, если я вас покину. Это происшествие было… э-э… довольно удручающим.

Глядя вслед удалявшейся фигуре, Полин вспыхнула:

— Ненавижу его! Я всегда думала… Айрис покончила с собой из-за Картера… Или, может… Бартон ее убил из-за него. О, все это так отвратительно!..

— Забудьте, мадемуазель, — тихо сказал Пуаро, — забудьте… Пусть прошлое уходит… Думайте только о настоящем…

— Да, — прошептала Полин, — вы правы.

— Сеньорита, — обратился Пуаро к Лоле Вальдес, — с каждой минутой я становлюсь все храбрее, и если бы вы согласились сейчас потанцевать со мной…

— О да! Конечно! Вы, мосье Пуаро… Вы есть высший класс! Я буду с вами танцевать! Я даже настаиваю!..