самой первой их встречи, наводили на нее близнецы-степняки, и соображать быстрее.
— Дождик! — крикнула она издалека, махнула рукой, привлекая на себя внимание охранника, уже вполне целеустремленно движущегося к источнику возможных проблем, — не лезь! Сами разберутся! Солдатами займись!
Дождик затормозил на полном ходу, посмотрел в угол, за спину Ирри и, явно согласившись с мнением хозяйки таверны, что там сами разберутся, развернулся к остальным посетителям, уже начавшим спешно группироваться для выручки своих офицеров.
Правда, группировка эта проходила вяловато, словно нехотя, что лишний раз свидетельствовало о том, насколько сильно и искренне любят солдаты свое армейское начальство.
— Заведение закрывается, — громко прогудел Дождик, перекрывая разом все выкрики, что из угла, где офицерам приходилось туго, что из зала. Он поймал взгляд Ирри, вопросительно мотнул подбородком на барную стойку, она кивнула.
И Дождик продолжил:
— Вся неоплаченная выпивка в счет заведения! За доставленное неудобство. Выметайтесь отсюда.
И стоял все то время в дверях, пока обрадованные бесплатным угощением солдаты выходили из трактира, закрывая обзор на угол, где уже было тихо.
Как в мертвецкой.
Ирри тоже избегала туда смотреть, взволнованно провожая взглядом последних посетителей и пытаясь успокоить заходившееся диким стуком сердце.
Все произошло настолько быстро, что она только сейчас начала в полной мере осознавать, чего удалось избежать.
И понимать, чего не удалось…
Дождик, тяжело, по-слоновьи топая, пошел ближе к двери, чтоб опустить засов. И Ирри почему-то наблюдала за ним, вместо того, чтоб обернуться.
Для этого действия надо было набраться мужества, потому что посмотреть-то будет мало. Надо же как-то реагировать… Спасать господ офицеров от степняков…
Мысли о том, что возможно, все произошло наоборот, и победу одержали военные, даже не появлялось. Те два раза, что Матушка за какие-то грехи сталкивала Ирри с близнецами, очень четко показали, что уж кто-кто, а эти степные варвары в помощи не нуждались, не нуждаются и вряд ли когда-либо будут нуждаться… В отличие от окружающих, если те вдруг чем-то этим варварам не угодили…
В итоге Ирри, малодушно оттягивая момент истины, когда надо будет опять что-то решать, получила ответ от Матушки: тяжелую ладонь, совершенно спокойно, по-хозяйски, улегшуюся ей на плечо, и хрипловатый от волнения и переизбытка еще не отгулявшей до конца боевой ярости в крови голос на ухо:
— Луна… Мы за тобой…
Вот оно… Вот оно — дурное предчувствие, так мучавшее с утра!
Ирри сжала губы, набираясь сил и одновременно терпения, потому что по опыту уже знала, очень ей эти два момента пригодятся сейчас.
И резко дернула плечом, скидывая нахальную сверх меры лапу:
— Руки убрал!
Да, грубо, и, наверно, недостойно дочери генерала… Но, с другой стороны, сейчас она — трактирщица, да и опыт, сын ошибок трудный…
Варвары не понимали тонкостей языка, холодного игнорирования докучливых кавалеров и всех прочих игр, которые так хорошо освоила Ирри, едва войдя в возраст длинных юбок.
С ними нельзя было молчать, показывать лицом свое недовольство, пытаться воззвать к благородству… Это Ирри усвоила с первой же их встречи. Накрепко.
И потому теперь только четкость и грубость. Иначе на плечо забросят и уволокут… Куда-нибудь.
— Луна-а-а-а… — еще один голос, чуть-чуть ниже, чуть-чуть возбужденней, ударил в спину теплой волной нескрываемой похоти.
И Ирри поежилась, привычно пытаясь удержать мурашки, рассыпающиеся по коже. Почему она именно так реагировала на их голоса, их взгляды и их прикосновения, давно уже запретила себе думать. Прямо вот с первой встречи. С первого раза.
— Ирри, это кто? Выкинуть их? — Дождик, наконец, обернулся и теперь внимательно изучал братьев, стоящих за ее спиной, и судя по сощурившимся, ставшим острыми глазам, признавал в них серьезных хищников.
— Луна… — тут же хрипнул сзади один из близнецов и, судя по теплому дыханию на шее, подошел на совершенно неприличное расстояние, — это что за тролль?
— Я не тролль! — обиделся Дождик, — я человек!
— Ну да… — засмеялись за спиной, — а мы с братом — девчонки…
— Все может быть… — еще сильнее сощурился Дождик, явно нарываясь.
И гробовое молчание за спиной Ирри показало, что нарваться ее охраннику удалось.
Требовалось что-то предпринять, и Ирри, собравшись с духом, резко развернулась.
И тут же покраснела до кончиков ушей, потому что близнецы, явно не ожидавшие ее маневра, не успели убрать из взглядов дикую, звериную практически похоть…
А, может, и не собирались ничего убирать.
Варвары же…
2
2
— Так, — решила вмешаться Ирри в меряние бицепсами, длиной рук и иных частей тела, которыми так любят хвалиться мужчины, — Дождик, посмотри, что на кухне. Марушка давно туда ушла, и, если опять с Ворчуном… заболталась…
— Понял, — кивнул солидно Дождик, — разгоню. А эти… — тут он пристально посмотрел опять за спину Ирри, и физиономия его приобрела на редкость угрожающее выражение, — твои знакомые, что ли?
— Вроде того… — вынуждена была согласиться Ирри, — знакомые…
— Ну тогда ладно… С офицериками пусть подмогнут. Сама не таскай и близко не подходи к ним…
— Без твоих советов разберемся, тролль! — вмешался один из степняков, Ирри закатила глаза, Дождик еще сильнее нахмурился, но Ирри выразительно дернула бровями в сторону кухни, куда действительно что-то слишком уж надолго ушла Марушка, и охранник, бросив на близнецов самый коровожадный из своих взглядов, после небольшого промедления все же развернулся и тяжело потопал к дверям во внутреннее помещение.
— И чего он спорит? — раздался недоумевающий голос одного из близнецов, — тролль и есть…
— На Карса похож… — подтвердил второй, и в этот момент от перевернутого стола, рядом с которым валялись поверженные офицеры, раздался полный боли стон.
Ирри развернулась, и, игнорируя настойчивые жадные взгляды слишком близко к ней стоящих близнецов, сделала шаг в сторону лежащих военных.
Правда, дальше этого шага ее никто не пустил, близнецы, даже не переглядываясь, сдвинулись, встав перед ней и заслонив массивными фигурами свет от магических рожков.
Ирри замерла, невольно рассматривая широченные плечи и мощные шеи степняков, увитые варварскими татуировками, выше взгляд поднять было неловко, да и страшновато, и попыталась, поднявшись на цыпочки, осмотреть валяющихся офицеров хотя бы издалека.
— Тебе твой тролль сказал не
