отпускать не собираются.
— Это мы отомстим… — мрачно сказал второй близнец, но все же оставил в покое бесчувственного брюнета, встал, показательно плюнув в сидящего и притворяющегося , что без памяти, блондина.
Ирри не стала больше никак комментировать то, что происходило, отвернулась и обессиленно привалилась головой к груди держащего ее близнеца.
Стало как-то спокойно, причем, настолько, что в голове мелькнула даже соблазнительная мысль, что можно бы вообще ничего не решать… Вот так вот позволить мужчинам самостоятельно принимать решения, а самой побыть слабой… И думать только о том, о чем нужно думать женщинам: платья, туфли, меню на обед и ужин…
И тут же вздрогнула пугливо, потому что уже проходила это, и ни к чему хорошему такая попытка спрятаться от мира в маленькую, чистенькую, безопасную раковину не привела… Потому что раковина оказалась очень хрупкой и легко разлетелась в прах под подошвой армейского ботинка.
Нельзя прятаться от мира. Нельзя ни на кого надеяться. Кроме себя и сестры.
Ирри открыла глаза и посмотрела в лицо склонившегося к ней близнеца.
Верней, в лица.
Потому что второй, оставив своих жертв, тоже подошел близко, практически прижав ее к брату, и теперь смотрел, да так жадно, что стало еще горячее!
— Отпустите меня, — собрав все силы, заявила она громко, — ну!
Они постояли, подышали еще чуть-чуть, словно раздумывая, как поступить: послушаться или нет? Или, может, просто ее сжать покрепче , да так и утащить куда-нибудь, в укромное местечко? Не слушая возражений? Тем более, что уже по опыту знали, что возражения ее — ровно до первого горячего поцелуя…
5
5
Близнецы впервые появились в жизни Ирри еще до того, как она стала трактирщицей. И даже до того, как она поняла, какая тварь — ее жених…
Именно после встречи с ними, первой, самой неожиданной, и начали закрадываться в голову вполне благополучной и добропорядочной дочери генерала, умницы, красавицы, маминой радости, папиной надежды Иргерды Саввон, жуткие в своей пошлости и революционности мысли о том, что, может, как-то неправильно она выбрала себе мужа? Не того? Не так? Не туда смотрела?
Нет, близнецов, ни одного, ни второго, она в этом качестве не рассматривала, тут Матушка спасла ее рассудок, конечно.
Но некоторые реакции тела указывали, что кое в чем ее жених был недостаточно идеален… Верней, вообще не идеален…
И это пугало. Рушило такой стройный, такой правильно придуманный мир… Правда, еще сильнее пугало, что она собирается прожить всю жизнь и быть верной своему мужу… Которого совсем не любила, как выяснилось…
А как сладко было жить в иллюзиях!
Как приятно!
Иногда то ощущение бесконечного, довольного, сытого покоя преследовало Ирри по ночам. И она просыпалась с криком ужаса.
Потому что прекрасно уже знала: ничего не бывает просто так. И такое спокойствие, такое идеальное знание своего будущего приведет лишь к тому, что боги посмеются над тобой вдоволь, однажды швырнув лицом в землю и заставив отплевываться от грязи и пыли…
Ирри не хотела такого больше, потому эти сны о прошлой жизни проходили у нее по категории кошмаров.
А вот сны, где она впервые встретилась с близнецами, по совершенно другой категории проходили…
Она тогда выехала утром на прогулку…
Как раз после злопролучного приема, на котором ее младшую сестренку должны были представлять очередным женихам. Рути по этому поводу страшно обрадовалась и предсказуемо исчезла из дома с самого утра.
Ирри, до глубины души возмущенная поведением младшенькой, подкараулила ее вечером, уже когда все гости были в сборе, отругала, заставила переодеться и даже отвлекла маму, так не вовремя решившую проверить младшую дочку.
Мама пребывала в блаженном неведении относительно настоящих занятий Рутгерды, полностью удовольствовавшись словами мужа о необходимости младшенькой помогать отцу. Каким образом генералу удалось усыпить бдительность своей жены, было для Ирри загадкой. Наверно, тут свою роль сыграл характер Рути, ее общая бедовость, и то, что у мамы для тренировки воспитательских навыков имелась еще одна дочь, правильная.
Вечер тот прошел неважно, Рути явилась с опозданием, вся помятая, с блуждающим взглядом и постоянным лихорадочным румянцем на щеках.
На потенциальных женихов она внимания вообще не обращала, на вопросы отвечала невпопад, и Ирри пришлось отдуваться за двоих.
Ее жених, кстати, тоже в тот вечер себя не особенно хорошо проявил, в самом начале переборщив с пуншем. Он в конце приема попытался зажать Ирри за пыльной шторой, словно служанку какую-то, получил жесткой ладошкой по лицу для отрезвления и привития правильных манер, обиделся…
А Ирри подумала, что как-то все неправильно… И она, наверно, должна страдать? Но не страдалось.
Утром она собралась, надела легкую амазонку и отправилась поправлять нервы прогулкой.
Их дом примыкал краем ограды в лесу, чистому и ухоженному, с прочерченными тропинками и милыми кустарниками. Ирри нравилось там гулять.
И нравилось кататься на лошади по этим тропинкам.
Но в этот раз , наверно, зря она решилась на прогулку в одиночестве…
Что случилось, почему лошадь, всегда спокойная, покладистая, неожиданно взбрыкнула, встала в свечку, а затем понесла, Ирри так и не узнала. То ли ветка неожиданно хрустнула, то ли волка почуяла ее кобыла… Да разве это важно?
Важно только то, что она, смертельно перепугавшись, вцепилась поводья, все силы тратя, чтоб не слететь с седла, потому что на такой скорости это была верная гибель.
Очень сильно хотелось зажмурить глаза, но страх не давал этого сделать!
Ирри раскрыла рот, пытаясь позвать на помощь, но ни звука не смогла из себя выжать!
Лес крутился, летел мимо нее, бешено мелькая, и момент, когда перед лошадью внезапно возник рослый беловолосый воин, Ирри пропустила.
Просто в одно мгновение: вот она летит, сердце трепещет, в голове дикий страх, и вот уже лошадь останавливается, опять взвиваясь на дыбы, а на поводьях рядом с ее оскаленной мордой висит мужчина! Светловолосый! Это все, что она в тот момент успела заметить.
От неожиданности поводья вырвало из ладоней, срывая кожу, и Ирри полетела на землю, обреченно вскрикнув и приготовившись к неминуемой боли.
Но боли не случилось, ее подхватили чьи-то крепкие руки, над ухом раздался непонятный гортанный возглас, а затем Ирри повалилась вместе со своим спасителем на траву, и в глазах потемнело.
Пришла она в себя, кажется, через
