Читаем без скачивания Идет розыск (журнальный вариант) - Аркадий Адамов

— Соображаешь? — усмехнувшись, спросил он.

— Пытался. Пока тебя не было.

— Ну-ну. Я два звонка сделаю, и меня опять не будет. Вечером чего делаешь, женатик?

— Дома сидим. Теща любимая больна опять. А у тебя какие предложения?

— Какие у холостого человека могут быть предложения? — снова усмехнулся Игорь. — Самые легкомысленные, конечно.

— Допустим, к девицам, да?

— Ленка мне даст девиц.

— Так женись на ней, чего лучше?

— Чего лучше не знаю… пока, — нахмурился Игорь.

Они были совсем разными, эти два парня. Даже внешне. Внешне особенно. Длинный, худой, в модном кожаном пиджаке, с зачесанными назад светлыми волосами Лосев, неизменно веселый и бодрый, добродушный и азартный, — и совсем другой Откаленко: невысокий, плотный, с широченными покатыми плечами и ежиком темных волос, в черной рубашке и в неизменном сером пиджаке, всегда неторопливый, основательный и чертовски упрямый. Они и в работе, естественно, были такими же разными, и потому Цветков обычно охотно соединял их в одном деле, хотя в последнее время в отдел пришло много молодых сотрудников, и Лосев тоже стал сам возглавлять бригады, Располагал к себе Лосев сразу, часто с первой встречи, с первого взгляда даже, достаточно было увидеть его дружескую, открытую улыбку и веселые, искрящиеся энергией и задором глаза. А вот к Откаленко надо было приглядеться, даже привыкнуть, и все же не всякий проникался в конце концов к нему симпатией. Но от него исходила такая убежденность, твердость и сила, что он добивался главного-ему верили, ему подчинялись, с ним всегда трудно было не согласиться, так он был логичен и скрупулезен в рассуждениях и доводах, И когда Лосев и Откаленко работали рядом, вместе, то необычайно удачно дополняли друг друга. Тем более что и к своей работе приятели относились совсем по-разному, то есть не к конечному ее результату, естественно, а к тем путям, которыми шли, которые выбирали, чтобы раскрыть преступление, — шли споря, не соглашаясь, каждый убежденный в своей правоте. И Цветков подозревал, что именно в этих неутихающих спорах, в этих разных путях заключался секрет их успеха.

Впрочем, и в самых житейских, личных проблемах взгляды их решительно не совпадали.

— В нашей работе, старина, должен быть спокойный и прочный тыл, если хочешь знать, — уверенно объявил Лосев, хотя и с явно лекторской интонацией, но сам как бы вышучивая ее.

— Тебе хорошо. Нашел, понимаешь, свою Светку. Ты еще одну такую найди, для меня, — предложил Откаленко. — Все твои общие рассуждения — результат одной, собственной удачи. «Прочный тыл», — передразнил он. — Любой тыл может вдруг фронтом обернуться. Не знаешь примеров? Игорь явно намекал на свой давний развод.

— А это, — запальчиво возразил Лосев, — одна, и тоже собственная, неудача. Из нее, знаешь, тоже…

На столе у Лосева зазвонил телефон, Виталий рывком снял трубку. Звонил капитан Егоров.

— Лосев? Ну, приезжай к нам по-быстрому. Такие, понимаешь, дела: закачаешься и упадешь.

— Неужто из Житомира ответ поступил? — быстро спросил Лосев.

— Во-во. Так что ждем.

Виталий бросил трубку, вскочил из-за стола и вытянул из старенького шкафа возле двери свое пальто.

На улице было ветрено, холодно и сыро. Под ногами хлюпала вязкая каша из грязи и снега. Снег еще лежал на крышах, низко над ними опустилось тяжелое, серое небо.

Егоров ждал Лосева в своем маленьком кабине-тике, где, кроме письменного стола, заваленного папками и бумагами, и сейфа, был втиснут еще и стул. Лицо у Егорова всегда было усталым, но короткие усики воинственно топорщились, и темные глаза азартно блестели.

— Нет, ты только взгляни! — воскликнул он, увидев входящего Лосева и даже не успев поздороваться. — Ты только взгляни. Садись, — спохватился Егоров. — Пальто скидывай.

Сняв пальто и подсев к столу, Виталий внимательно стал, читать полученную бумагу, ощущая, как что-то внутри у него начинает холодеть от дурных и как будто сбывшихся предчувствий.

В телефонограмме сообщалось, что в результате срочного расследования по просьбе из Москвы установлено, что упомянутая кондитерская фабрика, являясь действительно фондодержателем лимонной кислоты, своего представителя в Москву, однако, не направляла и доверенность № 072 от 14 марта с. г. на имя Борисова А. А., следует считать фальшивой. Установлена личность указанного в доверенности гражданина, предъявившего паспорт, выданный одним из. ОВД Житомирской области. Паспорт принадлежит жителю города Житомира А. А. Борисову, пенсионеру, 1905 года рождения, который утратил данный паспорт три года тому назад. В данное время гражданин Борисов А. А. уже месяц, как находится в больнице с диагнозом инфаркт миокарда. Что касается госзнаков грузовика, то они принадлежат одному из автохозяйств Крымской области и были утеряны еще в 1982 году…

Дочитав до конца, Виталий даже присвистнул, посмотрел на мрачно курившего Егорова и спросил:

— Что скажешь, Михаил Иванович?

— То и скажу. Ищи теперь ветра в поле. Ошалеешь с этим делом, — убежденно произнес Егоров, с ожесточением разминая в пепельнице окурок. — Тухлее не придумаешь, поверь мне. Повиснет, увидишь.

— Ну-ну, — улыбнулся Лосев. — Кое-что мы все-таки предпримем.

— Что, например?

— Съезжу-ка я для начала на этот заводик. Посмотрю на лопухов, которые своими руками жуликам отдали товара на сто пятьдесят тысяч. Да от этого, как наш генерал говорит, у меня просто печень нагревается. Своими руками отдали, а? … Через полчаса Лосев уже стоял перед заводской проходной и примыкавшими вплотную к ней высокими железными воротами. Нижняя часть их створок была изготовлена из сваренных металлических листов, а верхняя состояла из вертикальных прутьев, и сквозь них был виден тесный заводской двор. Сам завод размещался в длинном трехэтажном здании с какими-то бесчисленными пристройками. А с другой стороны двора расположилось здание поменьше, двухэтажное, где на верхнем этаже, как объяснил Виталию Егоров, находилось заводоуправление, под ним, на первом, всякие склады, и возле них стояло несколько грузовых машин, «Получают», — настороженно подумал Лосев.

Он снова посмотрел на ворота. На вид они были целехонькими. «Ловко же этот стервец проскочил», — подумал Лосев. Он помнил план места происшествия. Старик Сиротин стоял вон там, и машина, разогнавшись, легко сбила его и переехала левым колесом, а потом резкий маневр направо, в сторону девушки, при этом нельзя было не ударить створку ворот. И удар должен быть сильным.

Приблизившись, Лосев нагнулся и тут же увидел след удара: железный лист в том месте прогнулся и на серой его поверхности заметны были зеленые частицы краски. Лосев направился к административному корпусу.

Бухгалтерию он нашел быстро.

Через минуту Виталий уже сидел напротив миловидной черноволосой женщины с удивительно голубыми глазами, в ярко-красной весьма открытой кофточке, с ниткой тоже красных бус на длинной и тонкой шее. У кофточки был глубокий вырез, открывающий полную грудь, Виталий все время старался удержать взгляд на голубых насмешливых глазах женщины, и это отвлекало и раздражало его. А сама женщина казалась такой ухоженной, сытой и капризно-величественной, что было даже странно видеть ее в забитой столами и бумагами заводской бухгалтерии, а не в музее, например, или в театре, больше Виталий ей места нигде не нашел.

Звали женщину Маргарита Евсеевна. Возле со стола собралось еще несколько работников бухгалтерии, несказанно встревоженных вчерашним ужасным происшествием. Все они немедленно побросали, свою работу, как только узнали, что за посетитель пожаловал к ним. И приободренная их всеобщим вниманием и даже сочувствием, Маргарита Евсеевна самоуверенно сказала Лосеву, после того как он изложил причину своего визита:

— Я, молодой человек, знаю свое дело прекрасно. Меня вообще учить не надо. Во всяком случае, этому делу, — чуть лукаво добавила она, ловя на себе его взгляд.

И Виталий, не удержавшись от этого неуместного взгляда и сердясь на себя за это, ответил, пожалуй, излишне резко и как бы ответно насмешливо, даже во вред делу:

— Во-первых, я в данном случае для вас не «молодой человек» и чары свои на меня пока не распространяйте. — И тут же заметил удовлетворенную усмешку, мелькнувшую на лицах окружающих женщин, в единственный среди них мужчина откровенно фыркнул. — А во-вторых, — опять же с ударением, язвительно продолжал Виталий, — я не собираюсь вас учить. Ничему. Но вот попросить вас кое о чем придется, уж извините.

Маргарита Евсеевна небрежно пожала плечами.

— Что же вам угодно?

— Документы, по которым была отпущена эта самая лимонная кислота. Ведь остались же у вас какие-то документы?

— А как же иначе? — улыбнулась молодая женщина, обнажив ровные перламутровые зубки. — Вот, пожалуйста, товарно-транспортная накладная и доверенность фабрики на имя этого Борисова. Видите, все по форме, все печати и подписи на месте.