— Грей, ты не собираешься меня защитить? — требовательно вопросила Элис.
— Это была твоя идея поехать со мной. — Грей открыл глаза. — Так что защищайся сама.
Обычно споры даже доставляли Грею удовольствие. Он любил, когда ему бросали вызов. Но сейчас для первого не было причины, а второго и вовсе быть не могло. Он теперь герцог Уиклифф, черт побери, и может получить все, что пожелает, — стоит только протянуть руку. Но в последнее время герцог, пожалуй, только и делал, что старался избегать всевозможных приключений, а не намеренно искать их. Времена безрассудной юности ушли безвозвратно.
Карета остановилась. Подавив желание выскочить и скрыться от всех в буковой роще, Грейдон подождал, пока Хоббс, дворецкий, откроет дверцу.
— Добро пожаловать в Хаверли, ваша светлость, — скрипучим старческим голосом произнес тот.
— Спасибо, Хоббс. — Грей вышел и подал Элис руку. — У нас сломалась одна карета — примерно в миле отсюда. Пошлите туда кузнеца, и пусть он захватит колесо. Я оставил лошадей на Симмонса и нескольких слуг.
— Я сейчас же займусь этим, ваша светлость. Надеюсь, никто не пострадал?
— Мою одежду придется выбросить, — пожаловался Бламтон, слезая с облучка, где он сидел рядом с кучером. — Спасибо, что заставили меня жариться на солнце. Я чувствую себя словно кирпич.
— А вы на кирпич и похожи, — сказал Тристан и добавил: — Но не горюйте, здесь есть озеро.
Бламтон в ужасе попятился в сторону дома:
— Не подходите ко мне, Дэр, прошу вас.
— Да заткнись же ты наконец, Чарлз. — Леди Сильвия, шурша юбками, вышла из второй кареты. — Ни на минуту не умолкаешь! Вы бы слышали: все утро он болтал о политике.
Грей, усмехнувшись, повел всех к массивной дубовой двери.
— Надеюсь, Бламтон, вы не предлагали снова распустить парламент?
— Конечно, нет. Я только развил мысль, что, ограничивая власть короля, мы тем самым подрываем устои государства.
Тристан открыл было рот, но Сильвия прижала свою узкую ладонь к его губам.
— Нет, не поощряйте его. Я это слушала всю дорогу от Лондона. В следующий раз я поеду с Гр…
— Грейдон!
Деннис Готорн, граф Хаверли, появился из-за угла дома. Его круглое лицо расплылось в улыбке, но глаза были печальны, а лоб озабоченно нахмурен. Грей пошел ему навстречу и понял, что ошибался, предполагая, что все в порядке. Что-то определенно случилось.
— Дядя Деннис! — Грей крепко обнял старика. — Ты хорошо выглядишь.
— Ты тоже, мой мальчик. Представь мне своих друзей. С Дэром я, конечно, знаком.
— Спасибо за приглашение приехать в Хаверли, — сказал Тристан, протягивая руку. — Его светлость совсем зачах в Лондоне.
— Как? — Граф с тревогой посмотрел на племянника. — Ты не заболел, мальчик?
Только дядя Деннис все еще называл его так.
— Нет, дядя. — Грей бросил на Тристана предупреждающий взгляд. — Просто старею. Позволь представить тебе леди Сильвию Кинкэйд и мисс Босуэлл. А эта взъерошенная курица — кузен Сильвии, лорд Чарлз Бламтон.
— Добро пожаловать. — Граф, кланяясь, пожал всем руки. — Надеюсь, Гемпшир не покажется вам слишком скучным. Здесь, конечно, не Лондон, но и у нас есть развлечения.
— Какие, например? — спросила Элис, метнув на Грея взгляд из-под длинных ресниц.
— В августе мы устраиваем в Хаверли пикник, нечто вроде ярмарки. А в этот четверг в академии состоится спектакль. Будут играть «Ромео и Джульетту».
Лицо Чарлза мгновенно просветлело.
— Академия? Что за академия?
Грейдон недовольно сдвинул брови.
— Боже мой! Проклятая академия. Я и забыл об этом позорище!
— Ну, твои слова не совсем справедливы, — возразил ему дядя, провожая гостей к дверям дома. — Академия, лорд Чарлз, которой руководит мисс Гренвилл, — это пансион для благородных девиц, и находится она на земле Хаверли.
— Пансион для благородных девиц? — Чарлз скорчил такую гримасу, словно проглотил порцию хины. — Насколько я помню, Уиклифф, вы тоже не одобряете женского образования, не так ли?
Грей молча обогнал Чарлза и вошел в дом.
— У меня нет никаких возражений против женского образования, — бросил он через плечо. — Просто я никогда не видел, чтобы этим занимались серьезно.
— Не будьте таким брюзгой, Уиклифф, — проворковала Сильвия. — Я тоже посещала такую школу.
— И чему вы там научились? — поинтересовался Грей, а Дэр пробормотал какое-то проклятие. — Ах да. Вы научились говорить то, что я хочу услышать. И, следуя традиции, казаться беспомощной и слабой, цепляющейся за…
— Стало быть, можно надеяться, что нам не придется присутствовать на этом представлении? — прервал его Тристан.
— Только если вы меня сначала убьете, а потом потащите туда мой бездыханный труп.
Глава 2
Тетя Регина взяла на себя хлопоты по размещению гостей, приказав сначала приготовить ванну для Бламтона. Если у нее и возникли кое-какие подозрения насчет статуса Элис и Сильвии, она предпочла их не высказывать. Вся семья знала о манере покойного отца Грея таскать за собой своих любовниц, и тетя Регина не была бы удивлена, обнаружив те же привычки у его сына.
Но у Грейдона были более серьезные причины для беспокойства, чем реакция тетушки на появление его компании. Сев на кожаный стул в кабинете графа, он заметил, что кое-где швы в обивке лопнули.
— Ну что ж, дядя, рассказывай, что случилось.
Деннис сделал несколько кругов по комнате, потом, остановившись напротив Грея, облокотился на спинку стула.
— Ты мог хотя бы из вежливости считать, что я пригласил тебя в Хаверли, поскольку мы не виделись уже четыре года.
— Неужели прошло столько лет?
— Именно столько. Я так по тебе соскучился, мой мальчик! Хорошо, что ты захватил с собой друзей. Полагаю, это означает, что на сей раз ты собираешься побыть у нас подольше?
— Думаю, это зависит не от меня. — А от того, сколько времени ему удастся скрываться от лондонских хищниц. — И все-таки, что произошло?
Тяжело вздохнув, граф сел.
— Деньги.
Было бы неплохо, если бы он хоть иногда ошибался, подумал Грей.
— Сколько?
Деннис показал на потрепанный гроссбух на письменном столе.
— Мне следовало бы обратиться к тебе раньше… но когда был собран урожай, я подумал… Лучше ты сам посмотри.
Последняя страница бухгалтерской книги пестрела записями о неоплаченных долгах. Грею, владеющему несколькими обширными поместьями и двумя домами в Лондоне, было достаточно одного взгляда на эти записи, чтобы все понять.
— Боже правый, — пробормотал он, — это счастье, что тебя не потащили в Олд-Бейли[4] за неоплаченные долги.
