шестнадцать, после несчастного случая, и с тех пор он как будто просто всегда был рядом. Тедди сводил меня с ума, но без него в этом доме, наверное, было бы слишком тихо. Тогда он был еще совсем молодым, но чертовски безрассудным. Даже, пожалуй, правильнее будет сказать, бесстрашным, потому что он просто обожал гонять. А теперь, когда ему почти тридцать и он ушел на пенсию по состоянию здоровья, он тырил мои сигареты, пил мой виски и никак не мог держать руки при себе. Бесконечная вереница мужчин и женщин, таскающихся в дом в любое время ночи, красноречиво это показывала.
Я уже раскрыл рот, чтобы сказать Тедди какое-нибудь язвительное замечание, потому что я был всего лишь на три года старше его и он мог катиться нахуй со своим «стариком», но внезапный глухой удар за сараем заставил меня замолчать.
— Что, блять, это было? — крикнул Тедди, за три широких шага сократив расстояние между нами и на секунду остановившись.
Моя немецкая овчарка Алекс выскочил из кустов с чертовым кроликом в пасти.
— Да твою ж мать, Ал, брось это! Ты меня до усрачки напугал, — рассмеялся я, взъерошив шерсть у него на загривке и вытащив животное из его челюстей.
Кролик ускакал, а Алекс, повизгивая от досады, направился к своему любимому месту в сарае и свернулся клубком на самодельной лежанке из одной из старых папиных рубашек. Алекс был добродушным старикашкой. Он никогда не причинял вреда животным, а просто приносил их так, будто они должны были распаковать свои вещички и заселиться к нам или что-то в этом духе. Думаю, он просто скучал по моему старику. Я тоже скучал по старику…
Тонкий аромат кофе поплыл в воздухе, заполняя мои легкие, пока негромкий звук шагов становился все ближе.
— Здравствуйте, мальчики. Похоже, вам не помешает компания, — донесся мягкий, утонченный акцент.
И тогда появилась она, неся кофе и улыбку такую яркую, что даже рождественские огни на главной площади меркли рядом.
Ее волосы ниспадали на плечи густыми свободными волнами и были цвета тех кирпичей, из которых строят добротные дома. Блять, у меня это хреново получается. Она была рыжей, и она была потрясающей. Ее улыбка медленно расползалась от уголков губ, а ямочки глубоко прорезали щеки. Господи, какая же она была красивая.
— Кофе, парни? — спросила она так, будто мы прекрасно знали, кто она такая и какого хрена вообще появилась у нас в доме.
— Ебать, да! — выпалил Тедди, даже не удосужившись задать ей хоть один вопрос. Идиот.
Я внимательно наблюдал за ней, пока она передавала кофе моему брату, и, дернув за свою рубашку, которая к этому моменту была больше черной, чем зеленой из-за этого тупого пикапа и его бесконечной протечки масла, сделал несколько шагов вперед, сокращая расстояние между нами. Я чуть выпятил грудь. Я был, конечно, далеко не Джейсон Момоа, но эта женщина была крошечной, а я — совсем нет. Годы работы на ферме явно не прошли даром. Никогда в жизни я не был в такой форме. Хотя, стоило бы поубавить с алкоголем…
Мои мысли прервал Тедди, из его губ вырвался какой-то нечеловеческий кашель, и кофе брызнул на землю перед ним.
— Оно, блять, холодное, — воскликнул он, недовольно нахмурив брови.
Рыжая красавица усмехнулась и закатила глаза, мурлыча:
— Ах вот как? Какая досада.
— Эм, пожалуй, я откажусь от чашки. Спасибо… И кто ты вообще такая? — спросил я.
— Ну, милый, если я тебе это скажу, все веселье пропадет, правда? Ты, должно быть, Джонас. — Ее голос был сладким, как грех, и тек с ее пухлых розовых губ.
Алекс вскочил со своей лежанки и подбежал к ней, позволяя ей осыпать его лаской. Он упал на землю и перевернулся на спину, демонстрируя ей живот, а изо рта у него бессильно свисал язык. Бесполезный мелкий нюня.
Я не знал, было ли дело в ее одежде или в том, что она просто выглядела как городская девчонка, но нутром я чувствовал, что это и есть та самая цыпочка, которая купила ферму. Я не ждал ее до понедельника, и уж точно она была совсем не тем, чего я ожидал, когда Линк сказал, что кто-то из другого города приобрел это место. Я не ожидал, что это будет кто-то молодой, тем более кто-то, кто выглядел вот так, как она. От ее упругих сисек до той чертовски ослепительной улыбки, которую она мне подарила, я понял, что я в полном пиздеце.
Ее дикие рыжие волосы были яркими и завораживающими на фоне фарфоровой кожи. Волны рыжины беспорядочно спадали на черную ткань, закрывающую ее шею и плечи, оставляя открытой только ложбинку между грудями. На ее шее висели золотые цепочки разного плетения, заканчиваясь как раз перед ее грудью. Темно-зеленый корсет подчеркивал каждую чертову линию и изгиб ее тела.
Темные замысловатые узоры татуировок стекали по нежной коже ее предплечья, а на другой руке обвивались два кольца колючей проволоки. Юбка вцепилась в ее молочные бедра, словно от этого зависела ее жизнь. Ногти на ногах были выкрашены в идеальный оттенок темно-синего, подчеркивающий золотые украшения, которыми, казалось, была усыпана каждая чертова часть ее тела. Должно быть, она какая-то сорока. Очень сексуальная сорока.
Боже, да что, нахрен, со мной не так?
Но прежде чем я успел открыть рот, Тедди со своей сраной пастью перебил мои мысли и все испортил.
3
14 лет назад. 16 лет
Моя голова с оглушительным грохотом ударилась о землю, когда запястье не выдержало, и я рухнул вниз с Террора. Он был хорошим быком, молодым и крепким, но я тоже был таким. Я находился в своем ебаном расцвете. Видимо, сегодня это ничего не значило. Он жаждал крови, и я оказался тем несчастным ублюдком, которому досталась его карта. В следующий раз, парень.
Я почувствовал, как воздух вырвался из моих легких, когда мое тело врезалось в холодный и твердый пол арены. Мой третий чемпионат ускользал прямо из рук, и я не мог с этим ни хрена сделать. Этот сезон, а может и дольше, для меня был закончен после такого падения. Мое первое падение.
— Кто-нибудь, вызовите, блядь, скорую, он лежит! — пронесся по арене панический крик.
Голоса эхом разносились вокруг меня, резкий звон отдавался в ушах. Глаза были тяжелыми и налитыми песком, зрение расплывалось, и все вокруг превращалось лишь в тускло освещенные тени.
— Тедди! ТЕДДИ! Скажи что-нибудь!
Линк?
— Он
