руку, хватает, прижимает к себе, его желание слишком очевидно. В глазах предвкушение.
Какая мерзость.
- Отработаешь. Тебе понравится. Такие как ты, с характером, любят пожестче.
Откуда же тебе знать, что мы любим, урод?
Я выхватываю ножницы, о которых он явно забыл, и быстро втыкаю в его руку.
Мгновения его замешательства мне хватает, чтобы вырваться и побежать.
Аллилуйя, «Конверсы», вы лучшие!
Бегу, ног не чувствуя.
Быстро, так, что легкие схлопываются и печень сжимается в лютом спазме.
Горилла все-таки бежит за мной, догоняет.
Господи, помоги мне! Мамочка! Зачем я вообще все это устроила!
Передо мной дорога. Машин почти нет, пара одиноких такси.
Успею?
Нет. Он хватает меня за горло, рвет на себя…
Все, Светлячок, приехала…
- Эй, парень, отпусти девочку, слышишь?
Я в ужасе смотрю на худого пожилого мужчину, который направляется к нам. Мужчина не русский, восточный, может быть таджик, а может киргиз - я не разбираюсь, но у него лицо хорошее. Светлое какое-то. Он так уверенно и спокойно идет на Гориллу, схватившего меня!
- Не вмешивайся, отец, своей дорогой иди.
Понимаю, что незнакомый добрый старик подписывает себе смертный приговор. Этот амбал его одним ударом положит!
- Не могу я не вмешиваться.
- Я сказал, отвали, старик, не лезь не в свое дело.
- Когда слабых обижают это всегда мужское дело.
Я слушаю его и глазам не верю!
Только что один сильный, здоровый, богатый парень, который меня знал, который мне в любви признавался, говорил, что жить без меня не может – отдал меня на растерзание этому отморозку. Второй – еще более сильный, который миллиардами ворочал, с министрами и президентами запросто общался, который жениться обещал, весь мир к моим ногам положить - меня как ненужную игрушку выбросил своим псам на растерзание.
А этот чужой, незнакомый, щуплый старик против огромного, лютого бойца идет просто потому, что считает – это дело мужское слабых защищать?
Я всхлипываю.
В этот момент мне все равно, что сделает со мной отморозок. Я рада, что все-таки есть в этом лживом и грязном мире хоть кто-то настоящий.
Вижу, как за спиной у моего защитника неожиданно появляется еще один мужчина в возрасте, и еще, и еще… их человек пять. Да, они не молодые, щуплые, но почему-то от них идет такая сила! Они - справедливость!
У одного в руках какая-то железка, кажется арматурина или монтировка. Понимаю, что амбал, у которого наверняка пистолет за пазухой, расправится с ними в два счета, и мне хочется кричать им, что бы бежали, спасались сами. Меня уже ничего не спасет.
Внезапно слышу тяжелые шаги. Кто-то спешит к нам.
Сердце на мгновение замирает. Он? Неужели?
И я ненавижу эту проклятую мышцу за то, что она так сильно сжимается.
- Шабкат, отпусти девушку.
Я знаю этот голос.
Увы...На что я рассчитывала? Это, конечно же не Тамерлан. Нет.
Начальник его охраны. Ну, в общем, я ведь и не надеялась, да?
Мой палач, опускает голову, шепчет:
- Я тебя найду, куколка, я еще поиграю с тобой. Даже не надейся от меня сбежать.
Гориллоподобный Шабкат отпускает меня.
Ухмыляюсь, голову опуская...Нет, это ты не надейся меня найти!
Я делаю шаг вперед. Сзади подходит Ильяс, что-то говорит.
Начальник охраны Тамерлана, кажется, Рустам, отвечает делово.
Я не слышу. У меня в ушах шум моря. Не хочу их слышать и мой мозг сам отключает эту функцию.
Вижу только узкие, теплые, добрые глаза передо мной, испещренное морщинами лицо, руку, протянутую мне.
- Пойдем, девонька, пойдем со мной.
Тот самый старик, который заступился за меня, берет меня под локоть и уводит. Открывает дверь такси, сажает меня в машину. Пристегивает. Сам садится за руль.
Я как сомнамбула.
Безразличная и мертвая внутри.
Хотя… Если бы этот амбал меня утащил, я ведь понимала, что именно он хочет со мной сделать? После этого я точно бы умерла. По-настоящему. А по-настоящему мне умирать нельзя. Ни за что.
Я все-таки должна жить.
Мне есть для чего жить. У меня есть мама. И еще…
Тот, о ком Тамерлан никогда не узнает. Крохотный человечек внутри меня. Мой! Только мой!
- Куда тебя отвезти, девочка?
Я поворачиваюсь, чтобы сказать и не могу. Понимаю, что просто проваливаюсь куда-то, отключаюсь.
Все. Батарейка села.
Глава 3.
Прихожу в себя в незнакомой комнате. Полумрак. Мне почему-то совсем не страшно, может потому, что в комнате пахнет чем-то вкусным? Хлебом или пирогами. Домом настоящим.
Ко мне сразу же подходит маленькая немолодая женщина. Что-то говорит на незнакомом языке. Ласково. Я пытаюсь подняться.
- Лежи, лежи, милая. Сейчас принесу тебе чай и покушать что-нибудь, горяченькое нужно. В твоем положении обязательно нужно. А волноваться не надо. Злится не надо. Ненавидеть. Это все черное, дурное. А ты… ты вон какая светленькая.
Я с трудом разбираю что она говорит – акцент сильный, хотя фразы она строит правильно.
Молоточком стучит одна мысль – как она поняла про положение? Ведь совсем еще ничего не видно? Рано?
- Сейчас, милая, сейчас вы с малышом покушаете и сразу все будет хорошо!
Если бы все было так просто!
Я пробую ответить – голос слушается плохо.
- Вкусно… пахнет…
- Это лепешки, и пирог, сейчас ты скушаешь супчик, а потом угощу тебя своей выпечкой.
Она разговаривает со мной как с ребенком, и я сразу вспоминаю, что совсем забыла о маме. Мне нужно с ней связаться, обязательно! Свой телефон я оставила дома…
- Можно мне позвонить?
- Да, милая, конечно, сейчас. Маме обязательно надо позвонить, мама волнуется.
Она отходит, а я думаю – как она догадалась о том, что мне надо связаться именно с мамой?
Женщина возвращается с дешевым кнопочным телефончиком, я помню, у меня был похожий, когда я была совсем маленькая.
- Алло, мама? Мамочка… Все хорошо, мам. Я живая… Что?
В голове вновь появляется шум.
За что мне все это?
Слишком большая цена за то, что я просто пыталась любить!
Закрываю глаза, снова, проваливаясь в омут…
Просыпаюсь и понимаю, что уже утро. Женщина, которая вчера меня угощала пирогами – Ася - хлопочет, собирая на стол.
После разговора с мамой я потеряла сознание, новая знакомая привела меня в чувство, дав понюхать что-то острое.
Ее
