происходило со мной в Первосибирске, когда я только появился там, и как два клана сразу же подкатили с вопросами, на которые я ответил в свойственной мне манере. Напомнил и про генерала Юрьевского, о котором мы с адвокатом общались при Полине.
— А зачем генерал Юрьевский тебя хочет подставить? — не поняла моя спутница. — Ему-то ты что сделал?
— Так я тебе объясняю, он с кем-то из Первосибирска связан, как и эти. В руководстве седьмой дивизии много офицеров из Первосибирска, они здесь правят бал.
— А его можно засудить? У тебя же адвокат крутой.
— Таубе нам сразу сказал, что с Юрьевским не стоит связываться, помнишь? У нас против него нет ничего, кроме слов Пыжова.
Полина задумалась, её лицо было по-прежнему сосредоточенным. Она напряжённо покусывала нижнюю губу.
— Но если бы ты не затеяла тогда драку в учебке, ничего с тобой не случилось бы. И со мной, кстати, тоже, — напомнил я. — Шаховской обгадился бы, а если бы он тебя хоть пальцем тронул, ты сама его засудила бы.
На лице Полли отразилась работа мысли:
— Ладно-ладно, так и быть, согласна, я была неправа тогда. Хорошо. Но тебя всё равно достали бы. Если сам генерал Юрьевский под тебя копает, это же пипец, какая хрень получается.
— Она самая, ты верно заметила. Но как видишь, пока его попытки остаются тщетны. А будет усердствовать, придётся пообщаться лично, а ещё лучше с теми, кто за ним стоит. Это в обязательном порядке.
— Так ты же не знаешь, кто за ним стоит.
— Узнаю. У меня вся охрана над этим работает.
— В смысле, служба безопасности? У нас в роду так называется.
— Она самая. Просто штат у меня небольшой, всем занимается одно ведомство. У вас, наверное, побольше народу.
— Сколько?
— Сотни нет.
— Это мало. У отца больше людей раза в два, хотя мы не самый богатый род.
— Рад, конечно, за твоего отца, только тебе-то какой от этого прок? Ты ушла из рода, фактически отказалась от него.
— Ну так-то да, — в голосе Полины прозвучали печальные нотки. Неужели она сама начинает сожалеть о содеянном? Впрочем, через минуту девушка принялась болтать в своей обычной манере: — Ты всех превращаешь в пыль. Это офигеть какая крутая стихия! Я бы тоже такую хотела. Ты говорил, что заразился дыханием бездны. А это можно сделать специально?
— Нет-нет, даже не думай. Выброси из головы, — резко ответил я. — Ни у кого никогда так не получалось. Ни у кого никогда, кроме меня. Дыхание бездны несёт только смерть и ничего более.
— Ясно, — пожала плечами Полли. — Я же просто спросила.
Тем временем мы выехали из леса и помчались по знакомой гравийке обратно в форт. Дорога была пуста, и я разогнал тяжёлый броневик настолько, насколько возможно. Следовало поторапливаться. Военная полиция могла заявиться к Пыжову в любой момент, и если нас не окажется на месте, они уедут. А ведь завтра суд, и если сегодня нас не заберут, мы не успеем. Да и у подполковника появятся новые проблемы.
Повезло, что убийцы уехали не слишком далеко от форта; мы добрались обратно, как мне показалось, очень быстро. Броневик оставили возле ворот, побежали к проходной, я сунул дежурному удостоверения, тот долго искал наши имена в журнале. Вот только их там не было, поскольку мы не отмечались сегодня.
— Военная полиция не приезжала? — спросил я.
— Только что приехали, — буркнул солдат. — А вы вообще отмечались? Я вас сегодня не помню.
— Приятель, это неважно. Немедленно звони в штаб, вызывай Пыжова. Скажи, что Озёров на проходной. Только быстрее!
— Сейчас сообщу, — дежурный лениво потянулся к телефонной трубке.
Когда прибежал посыльный и провёл нас на территорию, мы увидели перед штабом два зелёных броневика и военный грузовик с будкой. Все машины имели на боку синюю полосу, а на дверях — красную эмблему военной полиции. У тех, кто приезжал в первый раз, опознавательные знаки отсутствовали, и лишь благодаря поддельным документам им удалось ввести подполковника в заблуждение.
Возле крыльца стояли Пыжов и полная женщина в синем берете и с погонами прапорщика.
— Я не понимаю, что вы мне мозги пудрите? — возмущалась она. — То их нет, то они на задании. Как у вас вообще штрафники содержатся? Я буду вынуждена доложить о грубых нарушениях.
— Докладывайте кому хотите, — парировал полковник. — Озёров — самый сильный маг в моей крепости, дважды проявивший героизм во время обороны. Разумеется, я отправляю его на задания. Или он должен на месте сидеть, пока другие погибают?
— Вы только что сказали, их увезли утром. Кто их увозил?
— Так, всё, они здесь. Идите сюда, — махнул нам рукой Пыжов. — За вами приехали. Озёров, на пару слов.
Когда мы с Пыжовым отошли подальше от прапорщицы, подполковник прошипел:
— Что тут, чёрт возьми, происходит? Что за цирк?
— Господин подполковник, — тихо ответил я. — То была не военная полиция, а какие-то бандиты. Они нас в лес отвезли, и если бы не моя магия, пристрелили бы как собак. Наверное, опять Юрьевский всё подстроил.
— Твою ж мать! — процедил Пыжов. — Вот же сука! Да его под трибунал надо. Где они⁈ Где те, кто за вами приехал?
— Они превратились в пыль. У ворот стоит их «Носорог». Мы на нём обратно приехали. От него избавьтесь. И про происшествие вы ничего не знаете.
— Ладно, разберусь. А сейчас вам ехать надо. Надеюсь, хоть эти не подставные. Уже никому доверять нельзя. Не офицеры, а сборище ё…ных интриганов!
— Не то слово. Тут делом люди занимаются, а они…
— Ладно, не будем терять времени даром. Вам надо на суд ехать. Поэтому удачи Озёров.
— Спасибо. В любом случае не прощаемся. За вещами ещё заскочу.
Мы вернулись к крыльцу, подполковник подписал бумаги, предоставленные ему прапорщицей. На нас с Полиной, словно на опасных преступников, опять надели кандалы и посадили в грузовик.
На этот раз военная полиция оказалась самой что ни на есть подлинной. Нас долго везли до Гордеевска, там пересадили на поезд в специальный тюремный вагон, где разделили: Полина ехала в одной камере, я — другой, соседней. Ночью мы уже были в Первосибирске, где снова на машине военной полиции, но без сопровождения броневиков
