Фараон Аменхотеп III вообще ни разу не ходил в поход в Азию, однако благодаря египетским гарнизонам и египетскому золоту власть его оставалась неколебимой.
Фараон охотится на дичь. Эта роспись, сделанная в конце XV века до Р. Х., обнаружена на стене гробницы в Фивах.
Украшение и каменный саркофаг, отделанный резьбой (фрагмент внизу), найденный в одной из гробниц. Национальный музей Египта. Каир.
Но вот около 1350 года до Р. Х. на трон взошёл сын Аменхотепа III – Аменхотеп IV. У него были великие планы: он хотел, чтобы соседние народы не просто подчинялись, но чтобы они слились с египтянами в единый народ. Для этого была нужна новая религия.
В древности каждый народ верил, что только он живёт правильно, потому что его образ жизни установлен богами. (Некоторые народы до сих пор так думают.) А поскольку народов было много и жили они все по-своему, богов тоже было много. Даже в Египте в каждой области имелись свои боги, хотя больше всего египтяне почитали Амона.
Аменхотеп IV решил всё поменять и установить всюду единые порядки, освящённые общим богом. На роль такого бога он выбрал Атона – солнечный диск. Ведь Солнце светит всем, его все люди знают и чтут.
На четвёртом году царствования Аменхотепа IV жителям Египта объявили, что теперь у них два фараона – сам Аменхотеп и… бог Атон. Фараонов и раньше называли сыновьями разных богов, но это было как бы не совсем взаправду. Теперь же приказано было считать, что Аменхотеп IV – сын Солнца-Атона, причём самый настоящий: Солнце вроде как создало его из собственных лучей. Имя Аменхотеп («Амон доволен») было изменено на Эхнатон («Полезный Атону»). Построили новую столицу Ахетатон («Небосклон Атона»). Запретили употреблять при письме знак бараньей головы, поскольку баран – священное животное Амона. Имена всех богов, кроме Атона, стирали. Наконец, вместо «бог» велено было писать «властелин». Получилось, что фараон и бог – совсем одно и то же и обозначаются одним и тем же словом.
Семья фараона-реформатора Эхнатона. Рельеф алтаря для домашних богослужений был сделан в XIV веке до Р. Х.
Эхнатону было не до военных походов: слишком больших расходов требовала затеянная им перестройка. Грабёж соседей прекратился, новые богатства в Египет не поступали. Количество золота, посылаемого азиатским царькам, резко сократилось. Египетские гарнизоны стали выводить из Ханаана и Финикии – их не на что было содержать.
Первое время ничего не изменилось: ведь азиатские царьки по прошлому опыту знали, что бороться с владыками Египта себе дороже. Поэтому на словах все они горячо одобряли превращение фараона в сына Солнца и всячески перед ним пресмыкались. Один писал Эхнатону, что он «пыль под сандалиями царя, моего господина; мой господин – Солнце, которое восходит над странами день за днём, как положено Солнцу». Другой называл себя «скамейкой для ног фараона». Третий уверял, что он «слуга царя и пыль его двух ног, по которой он ступает», и что к ногам царя и Солнца он «падает ниц семь раз животом и семь раз спиной» (вы только попробуйте упасть спиной!). Четвёртый клялся, что, если бы ему передали приказ фараона вонзить кинжал в своё сердце, он бы это сделал и умер с радостью.
На самом деле хитрые царьки вовсе не считали себя скамейками и не торопились падать спиной, а тем более втыкать в себя кинжалы. Они внимательно следили за происходящими переменами и, кстати, писали друг на друга доносы в Египет. Поняв, что ни золота, ни войск из Египта не дождаться, враги фараона подняли головы. Особенно ловко действовал Азиру – помощник египетского наместника. Он признал себя подданным могущественного хеттского царя и атаковал богатые портовые города Финикии – Библ, Тир, Сидон, Угарит. При этом он не уставал убеждать Эхнатона в преданности: «О господин, к врагам, которые клевещут на меня, ты не прислушивайся. Я твой слуга навсегда».
Из Египта трудно было понять, кто на самом деле хранит верность, а кто тайком сговаривается с хеттским царём. Правитель Библа слал Эхнатону жалобы на Азиру и умолял о помощи, но в Египте ему не верили и подозревали в предательстве его самого. Правитель княжества Тунип, которому также угрожал Азиру, сообщал Эхнатону: «Ныне Тунип рыдает, и слёзы его текут потоком, и у нас больше нет надежды. Ибо двадцать лет мы пишем нашему повелителю фараону, владыке Египта, но в ответ не получаем ничего, ни единого слова».
Кончилось тем, что Азиру при поддержке хеттов подчинил и Библ, и Тунип, и другие княжества. Все азиатские владения Египта были потеряны. Оказалось, что даже самые лучшие замыслы не могут заменить силу и богатство.
При реках Вавилона
Осенью 1648 года, когда во Франции бушевала гражданская война, гасконский дворянин д’Артаньян, служивший у кардинала Мазарини, посоветовал знакомой хозяйке гостиницы Мадлен Тюркен быстрее уезжать, «потому что Париж будет превращён в груду пепла, подобно Вавилону, о котором вы, должно быть, слышали».
Что же это за город, о котором знала даже не очень-то образованная француженка XVII века?
Знаменитых городов много. Прекрасен Париж, огромен Токио, грандиозен Нью-Йорк, да и наша Москва тоже ничего себе. Но за всю человеческую историю только у двух городов слава измеряется не веками, а тысячелетиями: это Рим и Вавилон.
Согласно Библии, люди построили Вавилон сразу после потопа: «Двинувшись с Востока, они нашли в земле Сеннаар равнину и поселились там». Позже греки называли Сеннаар Месопотамией, а арабы Ираком. Здесь, в низовьях Тигра и Евфрата, пять тысяч лет назад жили шумеры – загадочный народ, чей язык не похож ни на какой другой. Сами они считали, что их предок, человек-рыба Оанна, приплыл в Месопотамию с юга, с острова Дильмун в Персидском заливе. По соседству с ними обитали аккадцы – один из многих народов, говоривших на семитских языках, типа нынешнего арабского.
В Месопотамии уйма нефти, которую в древности заливали в светильники. А вот с металлами, лесом и камнем у них было гораздо хуже. Шумеры и аккадцы, как нынешние японцы, построили экономику (самую передовую по тем временам!) почти целиком на привозном сырье. В изобилии у них была только глина. В Библии про жителей Месопотамии говорится: «И стали у них кирпичи вместо камней, а земляная смола вместо извести». Они в самом деле всё делали из глины, даже писали на глиняных табличках, выдавливая иероглифы в виде клинышков. Представьте, каково было тогдашним пятиклассникам писать контрольную!
А земляная смола, о которой говорится выше, – это битум, им пользовались при кладке кирпича.
Но это всё присказка.
Шумеры и аккадцы хотели быть уверены в завтрашнем дне. Чтобы не зависеть от случайностей на охоте и в рыбной ловле, они взвалили на себя ежедневный тяжкий труд по строительству, обслуживанию и ремонту оросительной системы. Работа в их жизни была на первом месте. Они и письменность-то придумали, чтобы вести хозяйственные записи; их документы – это расписки, купчие, удостоверения о праве на владение, списки работников и товаров. Каждый народ сам выбирает свою судьбу, и это ещё один урок истории.
Царь Ассирии Саргон II (он правил в 712–707 годах до н. э.) изображён на фасаде дворца с жертвенным козлёнком в руках.
Четыре тысячи лет назад, то есть примерно тогда же, когда в Египте правил Ах-той III, в Месопотамии цари Третьей династии города Ура создали могучую державу. Рабочие отряды под надзором чиновников трудились на полях и каналах, в садах, мастерских и на скотных дворах. Урским царям казалось, что у них всё под контролем: ведь учитывался каждый шаг, вплоть до выдачи пары голубей на кухню.
Но в трудный момент этот бюрократический шедевр оказался бесполезным. С запада пришли племена амореев и разорили страну. Империя рухнула, а чиновники приватизировали то, за чем раньше присматривали.
В те времена Вавилон был маленьким шумерским городком с громким названием Кадингирра – Врата Бога. После падения Урской державы город захватил аморейский вождь Сумуабум; он обнёс его стеной и перевёл название на аккадский язык – Баб-Или; отсюда наше «Вавилон». При Хаммурапи, шестом аморейском царе, Вавилон стал центром новой империи. Постепенно всю Нижнюю Месопотамию стали называть Вавилонией.
Империя то слабела, то вновь крепла, но Вавилон оставался самым большим, самым красивым и самым богатым
