меди, а затем с аппетитом вгрызаясь в пряный ханаль — традиционный блюдо, состоящее из овощей, теста и мяса, родом с планеты Вердан.
Говорить, что прибегнуть с визуальной модификации прически мне пришлось не по собственной инициативе, а по приказу своего нынешнего нанимателя, а точнее, его супруги, я Теодоре не стала.
Будь воля госпожи Ковач, она бы вырядила меня еще и в платье или безумно модный, но дико неудобный набор каких-нибудь непонятных тряпок. Чтобы я не портила ее “изысканный” вкус, регулярно мелькая перед глазами в образе “женщины, обряженной как мужчина”, если цитировать эту особу.
—... и ты вернулась к службе, — отметила следом за этим моя собеседница, кивнув на ремни пустой наплечной кобуры, наброшенные поверх строгого рабочего кителя, издали напоминающего армейскую форму.
Некоторые привычки даже спустя много лет неискоренимы.
Стоило уже давно признаться самой себе, что только в форме или чем-то напоминающем ее я чувствую себя по-настоящему комфортно и спокойно. Безопасно. Органично. Правильно.
— Тружусь в частном охранном агентстве, — подтвердила я, не уточняя, что из-за проявившихся после отставки проблем с головой, серьёзные задачи мне никогда теперь не доверят.
Да, формально я давно ментально здорова и нахожусь в длительной ремиссии, но даже к полноценной службе в частной охране или местном управлении безопасности вернуться мне больше не суждено.
Работа в качестве телохранителя для дочери дипломата — потолок моей нынешней карьеры.
Первые годы после увольнения со службы я действительно пробовала себя в гражданских профессиях, потому что просто не привыкла сидеть дома, проедая и... пропивая назначенное ведомством пособие и щедрые отступные, положенные ветеранам.
"Пропивание” сольдов было для меня особенно актуально, потому что безделье и странное состояние безвременья, в которое я погрузилась после переселения на Нум, порождало желание заполнить свою жизнь хоть чем-то.
И этим чем-то в какой-то момент, к сожалению, стали изменяющие сознание напитки, еще сильнее усугубившие мою и без того расшатанную психику.
К тому же после возникновения первых признаков боевого ПТСР приставленный ко мне комитетом ветеранов искусственный мозгоправ настоятельно рекомендовал постараться влиться в мирную жизнь и наладить общение с окружающими.
Одно время я помогала при том же комитете, потом подрабатывала переводчиком с данарского и икеланского, параллельно усиленно старалась привести свои мозги в порядок, чтобы вернуться к тому, что могу и умею, как мне казалось, делать лучше всего — к деятельности, хотя бы косвенно связанной с военным делом.
Как объясняла мне психотерапевтическая программа, мое навязчивое, практически сумасшедшее желание вернуться к службе или хотя бы ее подобию — некий заскок психики прошедших через реальные боевые действия вояк. Особенно такое стремление было характерно для похожих на меня разумных, примеривших военную форму в очень юном возрасте (я попала в космический кадетский корпус после смерти родителей в свои тринадцать) и по возвращении на гражданку потерявшихся в жизни, кардинально отличной от той, к которой они привыкли.
Утолившей голод Артемиссии явно наскучило сидеть на одном месте, поэтому по кивку Тео девочку увел в игровую зону андроид-помощник.
Пусть малышка выглядела истощенной и вялой, она была ребенком, который хотел играть, а не слушать скучные взрослые разговоры мамы с какой-то непонятной чужой теткой.
— Я рада за тебя, Майя, — бледно улыбнулась бывшая сослуживица. — А я вот после отставки решила начать совершенно иную жизнь, подальше от... всего. Особенно от воспоминаний о Данаре.
— Помню, — подтвердила я.
После увольнения Теодора планировала поселиться где-нибудь в тихом месте. Найти любовь, родить детей, свить уютное гнездо, где не будет место старым кошмарам и тяжелым картинам из прошлого.
Неплохо узнав Чаровницу за четыре года совместной службы, я была твердо убеждена, что у Тео это обязательно получится, и, несмотря на отсутствие контакта с ней после нашей отставки, искренне надеялась: у этой красивой женщины все в жизни сложилось так, как она мечтала.
Увы, мои надежды, похоже, оказались далеки от реального положения дел.
***
— На Уне поначалу было непросто привыкнуть к новой реальности. А потом я встретила его... Мне казалось, что с ним я буду по-настоящему счастлива. Что он тот самый, понимаешь?
— Ты и латерниец? Это даже звучит как-то... странно и неожиданно...
— Он казался мне другим. Не таким холодным и чужим, как его однопланетники... — прошелестела Тео, стараясь смотреть куда угодно, только не на меня. — А потом, уже в Империи... Знаешь, там, на Латерне, когда я попала в дом мужа, с меня словно сошел какой-то морок, в котором я пребывала все время с момента нашего знакомства. Тот мужчина, в которого я влюбилась на первой колонии, исчез, уступив место бездушному монстру. Жестокому. Властному. Бесчувственному. Лживому. Даже рождение Мисси не сделало мужа мягче, а только дало ему в руки инструмент, чтобы держать меня при себе.
Каждое слово давалось Теодоре с огромным трудом, а многие озвученные факты явно причиняли почти физическую боль.
— Сколько времени ты провела на Латерне?
— Почти шесть земных лет.
Я покачала головой. Да уж, значительный срок.
В нашей галактике представителей Латерны откровенно недолюбливают.
Пусть формально это место является частью Содружества и соблюдает общие для всех разумных рас Млечного пути законы, но, как и любая другая свободная обитаемая планета, имеет собственные внутренние порядки, искоренить которые не представляется возможным, пока они не угрожают безопасности других суверенных планет.
В частности, на Латерне повсеместно практикуются гаремы, где в доме у одного мужчины могут спокойно проживать под одной крышей множество женщин, условно разделенных на “гаремных жен” и “наложниц” одного-единственного “господина.”
Разница между первыми и вторыми невелика. Просто “женами” местные мужчины обычно берут коренных латерниек из семей с высоким статусом, а любовницами — всех прочих, в том числе представительниц иных разумных рас, которых зазывают в Империю сладкими обещаниями или обманом.
Раньше синекожие не брезговали даже похищениями женщин, однако Содружество признало подобные действия вне закона, так что теперь землянки, верданки и данарки официально переселяются на Латерну исключительно добровольно.
Что там происходит с ними дальше?
Власти Содружества не имеют права вмешиваться в политику Империи Латерна без серьезных оснований, поэтому вернуть переселенок других рас, по глупости попавших к латернийцам, удается только тогда, когда будет доказано, что их удерживают в Империи насильно и совершают над ними противоправные действия.
Обычно подобные проверки организуются после того, как к властям или безопасникам с соответствующим запросом обращаются обеспокоенные судьбой улетевших в Империю женщин их родственники или друзья.
Выцепить переселенок на Латерну из лап синекожих удается далеко не всегда.
