Читаем без скачивания Смерть может танцевать 6 - Макс Вальтер

изменений. Будто я только что обычного клиента убрал. Неужели я настолько очерствел, что совершенно ничего не чувствую? Ведь наверняка что-то должно было переключиться в мозгу.

Мы нырнули под прикрытие широких листьев и попытались углубиться в джунгли. Преодолеть удалось каких-то метров двадцать, после чего растительность стала совершенно непроходимой. Толстые лианы, какая-то трава, за которой совершенно ничего не видно, и всё это поросло густым кустарником, переплелось, превратившись в непреодолимую преграду. Судя по всему, кроме той самой тропы, отсюда больше нет выхода. Нет, возможно, при помощи мачете мы бы смогли прорубить себе новую, но ничего похожего под рукой попросту нет. По два пистолета на поясе, автомат, винтовка и тяжёлый нож, но он явно не справится с тем, что выросло на нашем пути.

— Кажется, придётся дослушать песню до конца, — пробормотал я и осторожно двинул в обратную сторону.

Теперь мы оба засели на краю тропы, в ожидании, когда же случайный прохожий минует место схватки, ну или что более вероятно — испугается и убежит. В любом случае, нам пока остаётся только ждать.

А жара здесь просто невыносимая, липкая, влажная, словно мы не на улице, а в хамаме. Так и тянет окунуть тело в какой-нибудь ледяной ручей, но где бы его ещё взять. Я даже не знаю, от чего больше мокрый — от водяной испарины, которая крупными каплями оседает на листву, или от собственного пота. И как только здесь люди живут. Даже в том, прошлом мире, где я начал своё восхождение в роли Безликого, погода была куда лучше местной. Да, тоже жара, но больше сухая, как в северной Африке, здесь же настоящие тропики, если не хуже.

А тем временем певец наконец-то прервал выступление, перейдя на тихое бормотание. Говорил он, походу, сам с собой, потому как ему не отвечали, по крайней мере, другого голоса мы пока не услышали. Зато к нему присоединился ещё один звук, некое попискивание. Оно мерно повторялось, через равный промежуток времени. Очень похоже на скрип колеса от повозки, а вот, собственно, и она.

Чуть дальше по тропе, из-за поворота показалась вяло идущая лошадка, запряжённая в крестьянскую телегу, созданную примитивным ручным трудом. На телеге сидел мужик, сухой, тощий, как палка, и совершенно седой. Из одежды какие-то сандалии, скорее всего, тоже максимально примитивные, и нечто напоминающее мою старую, рабскую простыню с дыркой посередине, сквозь которую проходит голова и всё это дело подпоясано куском грубой верёвки.

— О боги! — закричал мужик и поднялся во весь рост прямо в телеге, едва удерживая равновесие. — Тпру-у, милая.

Он натянул поводья, и лошадь послушно замерла на месте. Мужик спрыгнул на тропу и, опасливо озираясь, подошёл к телам, что преградили дорогу.

— Эй, ребята? — он зачем-то позвал их, затем подобрал палку, которой совсем недавно орудовала Лема, и потыкал ею в одного из покойников.

И тут я едва из кустов не выскочил, когда тот вдруг отрыгнул изо рта поток воды, и принялся блевать, и кашлять одновременно. Только сейчас до меня дошло, что мы забыли сделать самое главное — отрезать им головы. Ведь клановая инъекция имеет свойство возвращать людей к жизни. Непростительная ошибка для профессионалов и даже оправдание, что слишком много странных событий навалилось в один момент, здесь неуместно.

Словно по мановению волшебной палочки, утопленники один за другим начали оживать, плеваться водой, высвобождая от неё лёгкие. Ещё некоторое время, чтобы исправить ошибку у нас есть, а потому мы с Лемой, с пониманием переглянулись и выбрались из укрытия.

Мужик, который ошалевшими глазами наблюдал возвращение с того света мертвецов, обернулся на шорох листвы и вздрогнул. А мы, не обращая на него ровным счётом никого внимания, принялись контролировать людей Ярга. При каждом пистолетном выстреле мужик вздрагивал, а в глазах царило полное непонимание происходящего и, конечно же, страх.

— Здорова, — закончив работу, обратилась к нему Лема и выбросила пустой магазин из приёмника. — У тебя топор есть?

— Топ… Топор? — едва смог справиться с ответом тот.

— Ну да, штука такая, железная, на палке, чтоб рубить чего-нибудь, — попыталась объяснить ему та, но мужик продолжал пялиться на нас глазами, полными ужаса. — Понятно, короче.

Лема вставила полный магазин в рукоять пистолета, сняла его с затворной задержки, сразу дослав патрон в ствол, и без каких-либо эмоций выпустила пулю в лоб крестьянину. Мужик рухнул в грязь и забился в агонии, лошадь испуганно заржала, попятилась, и я поспешил успокоить зверя.

— Тихо, не бойся, мы тебя не обидим, — я говорил спокойным, ласковым голосом, постепенно приближаясь к упряжке.

Лошади умные животные и прекрасно понимают интонацию. Постепенно животное перестало нервничать, и я даже смог погладить её по носу.

— Ты зачем это сделала? — спросил я у Лемы, которая уже вовсю ворошила солому в телеге, пытаясь отыскать хоть что-нибудь подходящее, для отделения головы от тела.

— Нам, по-твоему, свидетели нужны?

— Да мне плевать на его жизнь, я хотел у него спросить: где мы оказались и как попасть в ближайший город?

— На лошади, — пожала плечами та. — Она дорогу укажет.

— Зато на вопросы не ответит.

— Ты чего ко мне пристал сегодня? Это ему не так, то не эдак! — встала в позу Лема.

— Ты топор нашла? — грубо съехал с темы разборок я.

— Нет у него ничего, хрен знает, как он так по джунглям катается. Нож вот только, да и тот, разве что помидоры порезать сгодится. И ведь не боится без оружия шастать.

— Может, здесь разбойников нет?

— А зверьё?

— Значит, посёлок совсем недалеко, — выдвинул я следующую теорию.

— Ладно, похоже, придётся ножами пилить, опять вся в крови испачкаюсь.

— Можно подумать, что тебе это не нравится, — усмехнулся я, присел перед первым трупом на корточки и вытянул нож.

— Да мне-то по херу, как мы в люди после покажемся? Может, ты магию свою используешь?

— Какую ещё магию?

— Ну не знаю, кулинарную, походу, вон как хорошо Ярга проварил, даже оживать не думает. — Лема подошла к его трупу и отвесила ему футбольного пинка по голове.

Та без особого труда отделилась и отлетела в сторону, оставляя по пути обваренные куски плоти.

— Во, видел, как замечательно, — усмехнулась она.

— Да я понятия не имею, как так получилось, — пожал я плечами и вонзил клинок в шею покойнику, пробив трахейный хрящ, после чего принялся подрезать мышцы, чтобы добраться до позвонков. — Они мертвы, крови не так уж и много, так что давай, не отлынивай.

— Фу-у, — сморщила носик та и вытянула свой клинок. — И на что только не пойдёшь, ради любимого.

Пот заливал