все сильнее стискиваю зубы. Я осмеливаюсь обернуться, только когда мы достигаем конца двора и к счастью, ни в одном из окон не видно света. Мои губы растягиваются в улыбке.
Надо было убежать раньше. Я бы так и сделала, если бы знала, что это так легко. Хотя я и думаю, что часть меня все еще верила, что мы выиграем войну.
Но когда столько раз умираешь, не остается никакой надежды.
На случай, если проснутся какие-то ранние пташки, остаток пути прочь из холодного, зимнего королевства я проезжаю, накинув на голову капюшон. Вечерняя стража не обратила на меня ни одного взгляда с тех пор, как я переоделась в гражданское. К счастью, многие горожане сверхурочно подрабатывают в ближайших деревнях и полях. Как только Вэнри ступает на открытое поле за серебряными воротами, мы пускаемся в галоп.
Высокая сухая трава, покрытая изморозью, сгибается под порывами ветра. В Алзоре никогда не бывает больше, чем легкого снежка, но все равно моего плаща мало для этого времени года. Мне нужно всего лишь добраться до леса Флорум, чтобы безопасно развести огонь. Так что я игнорирую то, как дрожат от холода руки и крепче вцепляюсь в поводья Вэнри.
Я позволяю себе спешиться и выпустить из легких выдох облегчения, только когда как следует углубляюсь в лес.
В лесу Флорум растут самые толстые деревья во всем Фалторе, так что развести огонь практически не из чего, если только не принести дрова откуда-то еще. Высота ветвей создает нулевую видимость, так что можно спокойно разводить огонь, не боясь быть замеченной врагами.
Листва такая густая, что здесь почти совсем темно. Если бы не сияющие грибы и светящиеся лианы, свисающие с веток, в лесу было бы невозможно ориентироваться без какого-то источника света.
Было бы здорово, будь у меня силы детей Аполлона, Бога Солнца. Они могут освещать небольшие участки пространства, будто сами становясь факелами.
Большинство полубогов боятся этого леса. Они верят, что эти земли прокляты, но я пробиралась сюда и изучала все здесь с тех пор, как мне было одиннадцать, и встретила лишь одно живое существо за все это время. Это был мальчик-демон, может, на пару лет старше меня на тот момент, и я ужасно сожалею о коротком времени, что мы провели вместе. Он был добр ко мне, но той ночью во Флоруме были найдены тела четырех мертвых полубогов, и между нашими королевствами вспыхнула война. Той же ночью обнаружили и два тела демонов.
После той ночи никто так и не нашел тело мальчишки-демона, но я видела его остекленевшие глаза и пронзенное сердце.
Он был мертв, и сколько бы я не молилась и не плакала, это не помогло вернуть его.
Я сжимаю руки по бокам от тела и прогоняю воспоминания. Я часто о нем думаю, задаваясь вопросом, сложилась ли бы его судьба иначе, если бы я не набрела на него в тот день.
С тех пор лес Флорум опустел, и в нем обитают лишь темнота и тени. Настоятельница в приюте часто говорила, что земля в этом лесу связана с произошедшими в нем событиями. «Духи леса помнят куда больше, чем мы думаем». Она бы нас отругала. Но иногда я думаю, что единственным проклятием здесь всегда был только страх.
Да, таким было проклятие, из-за которого лес остался тихим и нетронутым. Против таких заклятий, которые что-то защищают, я ничего не имею против. Они куда лучше того, под которое попала я.
Даже Вэнри взволнованно тянет поводья, будто просит меня повернуть назад. Я борюсь с искушением отпустить ее, чтобы она вернулась домой, но мне нужна лошадь, чтобы убраться как можно дальше от предстоящего нападения, да и ей будет лучше уйти со мной, чем попасть в битву, что состоится через неделю.
Светящиеся растения покажут, что наступила ночь, начав сиять почти так же, как солнце, до тех пор, пока их свет не иссякнет. Когда я нахожу свою обычную стоянку и наконец развожу огонь, под деревьями царит почти полная темнота.
Уже несколько лет я храню здесь дрова в ящике, потому что использую это место для передышки во время коротких выходных от исполнения обязанностей. Но все равно мне никогда не удается его быстро найти. Здесь легко позволить себе поверить, что деревья двигаются. Устраивают розыгрыши усталым путникам, манипулируют тем, чем не должны.
От этой мысли по спине пробегает холодок. Движущиеся деревья — последнее, что мне сейчас нужно.
Когда я возвращаюсь с еще одной порцией дров, Вэнри ржет и смотрит на меня безумными глазами. Выпрямившись, я бросаю на нее строгий взгляд.
— Может, ты прекратишь… — мой рот мгновенно захлопывается, когда я вижу сидящую у костра мужскую фигуру.
В следующую секунду моя рука оказывается на рукояти меча, но прежде чем я успеваю его вытащить, раздается голос, мягкий и завораживающий, как проливной дождь. Он спокойно говорит:
— Я для тебя не угроза. Почему бы тебе не разделить со мной миску супа, раз уж я сижу у твоего костра? — он даже не обернулся через плечо, чтобы на меня посмотреть. Он прозорливый.
Я поднимаю бровь, глядя на Вэнри, и, если бы лошади умели поднимать брови, клянусь, она бы поступила так же в ответ. Кто этот мужчина? При нем нет оружия и он не окружен зловещей аурой, так что причинить мне вред прямо сейчас он не сможет. Все его внимание приковано к котелку, в котором он что-то помешивает.
Медленно я возвращаю меч в ножны и обхожу вокруг костра, чтобы увидеть, кто меня обнаружил. Он полубог? Мог ли кто-то в казарме увидеть, как я убегала ночью? Они бы меньше всего рассчитывали найти меня здесь, правда ведь? Я закусываю нижнюю губу.
Мужчина одет в толстый черный плащ и такого же цвета кожаные штаны. Оба его рукава украшены золотой вышивкой, чьи линии завиваются и тянутся выше, складываясь в узор из лук и стрел. Перчатки сочетаются с одеждой по цвету и декору, они тоже украшены золотым узором, а на костяшках видна какая-то эмблема, выполненная из сусального золота. Может быть, он королевский торговец? Хотя бы он не в доспехах, так что можно хотя бы понять, что он не рыцарь ни нашей армии, ни демонов. Я облегченно выдыхаю.
Я обхожу костер и встаю напротив него, внимательно глядя, как он снимает котелок с огня и помешивает содержимое. Его лицо скрыто капюшоном, так что я вижу только его подбородок. Как долго я ходила за дровами, если ему
