хватило времени приготовить целый обед? Я одергиваю себя и отмахиваюсь от этой мысли, пока он не успел заметить, что я его разглядываю.
Он поднимает взгляд.
В момент, когда уголки его губ изгибаются в улыбке, мое сердце замирает. Золотые как солнце глаза ловят мой взгляд. Его волосы темны, как беззвездная ночь. Пряди цвета черного дерева упали на его лоб и достают почти до глаз. У него острая, выдающаяся линия челюсти, а левую щеку прорезает красный шрам. Кожа у него оливковая, как и у меня, может, на тон темнее. Должно быть, он с северных гор, скорее всего полубог или человек. Я бы знала больше, если бы видела его уши.
Все, что я хотела сказать, забывается. Я просто стою и смотрю на него, будто встретила одного из самих богов во плоти.
В ответ на мою запоздалую реакцию его улыбка становится шире и обнажает клыки, упирающиеся в нижнюю губу. Мои глаза округляются, и я инстинктивно снова тянусь к мечу.
Он — не бог.
Он демон.
Только некоторые избранные демоны известны тем, что пьют кровь полубогов. И считается, что они — самые опасные. Истории о них потеряны во времени, ведь прошли десятки, если не сотни лет с тех пор, как кто-то докладывал, что видел кровососущего демона. Честно говоря, мы считали их вымершими из-за сокращения возможностей питаться.
Он медленно разглядывает мое лицо. Его улыбка становится менее теплой под моим враждебным взглядом, и он издает низкий смешок.
— Я здесь только чтобы поесть. Не изматывай себя придумыванием вариантов развития событий, — говорит он со смешком и совершенно перестает видеть во мне угрозу. От такого пренебрежения у меня вспыхивают щеки.
— Ты демон, — не смотря на все усилия, мой голос дрожит.
Я убила сотни демонов. Столько, что не могу спокойно спать по ночам. Так почему я боюсь его? Он застал меня врасплох, но причина не может быть в этом. Я заново оцениваю его, отмечая мощные мышцы, тянущиеся от его шеи к предплечьям. Сидя он со мной одного роста. Холодный страх пробирает меня до костей. Он сильнее любого из своих сородичей, с которыми я сталкивалась в бою.
Каждое живое существо на Фалторе естественным путем выделяет особую эссенцию. Эссенцию души, как мы называем ее в Алзоре. Каждый, кто хорошо обучен, даже демон, может чувствовать эссенцию другого существа. И эссенция этого демона просто всепоглощающа. Он опасен. Я интуитивно это чувствую, и мои ладони холодеют.
— А ты — полубог. Ты не питаешься едой? — от его снисходительного тона у меня дергается челюсть.
— Как твое имя, демон? — спрашиваю я, ослабляя хватку на рукояти меча, хотя я пока не решила, собираюсь ли сесть и мирно поговорить с ним.
— Калел, а твое?
Калел. Какое странное имя для демона.
— Алира.
Его взгляд скользит по мне, пока он несколько мгновений разглядывает меня. Он остается мягким, когда демон взмахивает в сторону места напротив него у костра, жестом предлагая мне сесть. Я сощуриваюсь, прежде чем неохотно сесть.
Калел аккуратно наливает суп в миску и протягивает ее мне. Я качаю головой. Я не вчера родилась и не настолько глупа, чтобы что-то взять у него.
— Как хочешь, — он пожимает плечами и оставляет миску себе, тут же начиная из нее есть. Приятный рокот звучит из его груди и отдается теплом в моей. Он называется зовом покоя, самцы демонов используют его, чтобы выразить обещание безопасности.
Я никогда раньше не слышала зов покоя. Когда я обучалась, чтобы стать рыцарем, мне говорили, что демоны редко используют его за пределами своих поселений. И только для того, чтобы успокоить себе подобных. И все же некоторым полубогам доводилось слышать его раз или два, и они описывали его как теплое объятие, внутренний порыв доверять демону.
Конечно же, кроме этого они говорили, что, если ты находишься слишком близко, чтобы на себе почувствовать эту магию, демон убьет тебя, как только ты расслабишься.
Ничто не волнует меня меньше, как то, что этот день может начаться заново. Я попросту снова проснусь в казарме, но у меня может больше не быть шанса вот так поговорить с демоном. Те из них, кого я встречала, были закованы в доспехи и скрывали лица под шлемами. Я и не думала, что они могут быть настолько похожи на нас.
Пальцы на моих ногах сгибаются и упираются в подошвы сапог.
Какую игру он ведет? Почему пытается внушить мне чувство спокойствия? Я сжимаю губы.
— И что ты делаешь здесь? — спрашиваю я, подтягивая колени к груди и подозрительно глядя на него сквозь пламя.
Калел делает еще глоток супа, прежде чем ответить.
— Я мог бы задать тебе тот же вопрос.
Не раскрывай своих карт.
— Да ладно.
Он усмехается в ответ на мое любопытство и отставляет миску.
— Хорошо, хорошо. Не надо пытаться убить меня взглядом, маленькое божество. Я аптекарь и ищу особый вид грибов, который нужен для лекарства, над которым я работаю. Этот лес очень стар, и я рассчитываю найти их здесь в большом количестве.
Мои брови ползут вверх. Это совсем не тот ответ, которого я ждала.
— О, — внезапно мне становится стыдно за то, что я вела себя с ним так недружелюбно, но я — рыцарь, и наши народы воюют между собой, так что меня вроде как учили вести себя настороженно. Король будет в ужасе, если узнает, что я не убила этого мужчину на месте.
Нахрен короля. Я устала делать неправильные вещи только потому, что мне так приказано. Впервые в жизни я хочу прислушаться к своему сердцу.
— Что за лекарство? Ты ведешь себя так, будто уже бывал здесь, а это священное место, — продолжаю я. Он так же, как и я прекрасно знает, что не должен и близко подходить к этому лесу.
Теперь, когда я рассмотрела его поближе, мне видится в нем нечто знакомое, но я пока не понимаю, что.
Калел ухмыляется и откидывается назад, опираясь на ладони и вытягивая ноги. Он определенно устраивается поудобнее.
— Боюсь, это секретная информация. Твоя очередь, Алира. Почему ты здесь? Разве полубогам не запрещено посещать этот лес? — все мое внимание поглощено венами, выступающими на его шее и сухими мышцами, уходящими под ключицы.
Я отпускаю ситуацию. Аптекарь для меня не опасен, и я уверена, что в любом случае петля времени перезапустится через неделю. Ничего не случится, если я скажу ему правду, ведь так?
— Ну, если честно, я убегаю.
Он выгибает бровь, и его
