Ни один муж не сумеет использовать деньги Аллегры в своих целях. А теперь поговорим о насущных делах. Ты, разумеется, на время сезона будешь жить в нашем лондонском доме. У Аллегры будут лучшие и самые дорогие туалеты, которые только можно сшить. Я не позволю, чтобы ее затмили более тусклые звездочки. С твоей стороны крайне благородно взять ее под свое крыло, особенно если учесть, что твоей младшей дочери тоже предстоит дебют в свете. Надеюсь, ты позволишь мне оплатить гардероб и Сирены? Заодно и Аллегра, видя, что ее любимую кузину постигла та же участь, будет стоять смирно на примерках. Ничего не жалей для девушек, дорогая. Чарлз Трент, мой управляющий и секретарь, позаботится о драгоценностях. Сейф в моем городском доме уже ломится от украшений.
— Ты так добр, Септимиус! — благодарно выдохнула леди Эббот. Ее сын, молодой маркиз Роули, был женат и неплохо обеспечен, но вряд ли мог себе позволить потратиться на младшую сестру. Тем более что, когда маркиза вернулась из Морган-Корта, невестка без стеснения выразила недовольство тем, что Сирену собираются вывозить в свет.
— Огастес, — злобно шипела она в присутствии свекрови, — приданое Сирены ничтожно. Не представляю, кто на нее посмотрит! Неужели мы не сможем найти ей мужа здесь, в провинции? Насколько мне известно, у сквайра Робертса прекрасный сын, которому давно пора жениться. До чего же глупо тратить наши деньги на сезон для твоей сестры!
Вдовствующая маркиза была поражена и возмущена наглыми речами невестки. Она всегда старалась поддерживать хорошие отношения с женой Гасси, но это уже слишком. Она не собирается терпеть подобного!
— Дорогая Шарлотта, — ответствовала она ледяным тоном, от которого по спине ее единственного сына пробежал озноб, — ваше приданое, насколько я помню, тоже нельзя было назвать особенно щедрым, но вы все же сумели привлечь внимание моего сына. Вы женаты уже пять лет, однако пока наследников не предвидится. Тем не менее я не жалуюсь. Кстати, средства на приданое Сирены были отложены еще ее отцом, моим дорогим мужем, вместе с деньгами на ее дебют в высшем свете Лондона.
— Где же вы остановитесь? — не унималась глупенькая Шарлотта. — Мы тоже сможем приехать на сезон.
— Я, как известно, вывожу в свет свою племянницу, Аллегру Морган. Лорд Морган предложил нам пожить в его особняке на Беркли-сквер, — промурлыкала леди Эббот. — Все уже устроено, и первого марта мы едем в Лондон.
— Вы вполне можете остановиться в Эббот-Хаусе; мама, — великодушно предложил сын назло жене.
— Господи, Гасси, ни за что! — отмахнулась леди Эббот. — Он слишком мал и, боюсь, расположен не в самом престижном квартале. Сирена просто обязана произвести хорошее впечатление в свете! Кроме того, ваши друзья заполонят весь дом, а подобное место вряд ли подходит для молодой девушки.
— Дом, который мой отец подарил нам на свадьбу, находится в прекрасном квартале! — взорвалась уязвленная Шарлотта.
— Возможно, дорогая, — великодушно согласилась свекровь, — но все же это не Беркли-сквер, не так ли? — Она широко улыбнулась, довольная, что поставила на место нахальную девчонку. — Уверена, что Септимиус пригласит вас на все балы, которые даст в честь Аллегры. В конце концов, она кузина Гасси!
— Мне всегда нравилась Аллегра. Миленькая, но уж очень своевольная кошечка, — заметил маркиз Роули с довольным смешком. — Но когда они с Сиреной встречаются, сам дьявол не мог бы наделать большей суматохи! Вдвоем они способны на любую проделку. Тебе нелегко придется, мама.
— Поэтому я заранее предвкушаю последующее спокойное лето в деревне, — с улыбкой заметила мать.
— Если девушки сумеют подцепить мужей, мама, не будет тебе никакого покоя все лето. Придется готовиться к свадьбам. Дядя Септимиус сможет положиться в этом деле только на тебя. Представляю, с какой помпой он станет выдавать дочь замуж.
— У мисс Морган почти никакой надежды сделать достойную партию, — вмешалась Шарлотта. — Пусть она богата, но не слишком знатна, а позорная выходка ее маменьки вряд ли свидетельствует в ее пользу. Не зря говорят, что яблоко от яблони недалеко падает.
— Мать Аллегры, если помните, Шарлотта, приходится мне младшей сестрой, — отрезала леди Эббот. — Ее неразумный поступок отражается на моей племяннице в той же степени, что и на мне или на тех детях, которых вы так и не успели родить. Что за бред вы несете, дорогая!
— Ты слышала что-нибудь о тете Пандоре со времени ее побега? — полюбопытствовал Огастес.
— Раз уж мы заговорили об этом, я скажу, но только ни слова Аллегре или кому-то из посторонних. Да, я знаю, где моя сестра. Она вышла замуж за своего графа и живет неподалеку от Рима. Насколько мне известно, вся округа их любит и уважает.
— Но как может разведенная женщина снова выйти замуж? — ахнула Шарлотта.
— Первый брак Пандоры не был заключен по католическому обряду и, следовательно, не признается римской церковью. Моя сестра сначала перешла в католичество, а потом вышла замуж. Септимиусу все об этом известно, но Аллегре ничего не сказали.
— Она почти не помнит мать, — кивнул Огастес. — Ей было всего два года, когда тетя Пандора сбежала.
— Племянница совсем ее не помнит, разве что видела портрет, висящий в Морган-Корте. Септимиус так и не снял его, потому что до сих пор любит Пандору. Моя сестра не стоит такого хорошего человека.
— Мадам, — глупо хмыкнула Шарлотта, — вы так жалеете лорда Моргана, что всякий может вообразить, будто вы к нему неравнодушны.
Она хитро подмигнула свекрови, продолжая при этом хихикать самым раздражающим образом.
Просто удивительно, и что нашел Огастес в этой нелепой особе?!
Леди Эббот поморщилась. Всего год прошел с кончины ее любимого мужа, и Октавия только что сняла траур, когда ее сын встретил Шарлотту, дочь небогатого графа. Ее родители пришли в восторг от столь удачного знакомства своей дочери.
Еще бы! Они и сделали все, чтобы свадьба состоялась незамедлительно после первой встречи молодых людей. У Октавии не было времени открыть сыну глаза на легкомыслие девушки, которая к тому же оказалась злой эгоисткой. Но Огастес, похоже, был счастлив с женой, хотя она так и не удосужилась родить ему ребенка. Сын утверждал, что Шарлотта боится родов, поскольку наслушалась душераздирающих историй от своей маменьки, безмозглого создания, которое, однако, несмотря на все мнимые страхи, ухитрилось произвести на свет троих отпрысков.
— Тебе понадобится карета, чтобы добраться до Лондона? — спросил мать маркиз, игнорируя, как и надеялась Октавия, идиотский выпад своей жены. При всей любви к Шарлотте порой даже его смущала ее бестактность.
