то после свадьбы, в спальне, он с удовольствием даст ей такую возможность. И даже сам покажет, куда и как лучше его стукнуть, чтобы это было как можно приятнее.
Десс покраснела и возмущенно обозвала его порочным нахалом. За что и получила еще один поцелуй и обещание обязательно познакомить поближе с его самыми порочными желаниями.
Глава 2. Если знаешь, где искать, то найдешь скелет в любом шкафу.
— Повелитель, принц Санториан помирился со своей девкой. Король уже дал согласие на их брак и скоро помолвка.
Высокий, молодой мужчина, одетый в камзол лакея, сидел в глубоком кресле у камина. Перед ним, почтительно склонившись, стоял худощавый, с тусклыми глазами и бледной кожей мужчина в богатом камзоле, со множеством дорогих колец на сухих пальцах.
— Виконт, вы меня разочаровали.
Сидевший в кресле произнес это тихим, даже ласковым голосом, но у стоявшего перед ним мужчины от ужаса затряслись руки и подогнулись колени. Он покачнулся, и лишь с трудом сумел удержаться на ногах.
— Я поручил вам опоить принца экстрактом верры, чтобы он впал в ярость и покалечил эту девушку. А вместо этого вы сообщаете, что они готовятся к помолвке.
— Повелитель, я все сделал, как вы велели. Я не понимаю, почему напиток не подействовал на принца так, как должен был. — заикаясь от страха, пролепетал виконт. Сидевший в кресле мужчина вызывал у виконта безотчетный, неконтролируемый ужас, растекавшийся по спине липким потом.
Виконт трясся, бледнел и мечтал провалиться сквозь землю, чтобы оказаться как можно дальше от этого давящего взгляда и тихого голоса.
— Валдоран, вы министр короля и лицо, входящее в его ближний круг. Вы знаете все, что происходит вокруг короля и наследника. И должны незамедлительно обо всем сообщать мне. Разве нет?
— Повелитель, я сообщал абсолютно все, о чем мне становилось известно. Все сведения сразу же, без промедления доводились до вас, мой лорд. — виконт угодливо согнул спину, опуская глаза и стараясь лишний раз не встречаться взглядом с этим…существом. Даже из-под иллюзорной внешности его жуткая сущность проступала и до дрожи пугала дракона и сильного мага, виконта Валдорана.
— Тогда почему вы до сих пор не сообщили мне о возвращении принца Тройанияра?
Лорд вскинул голову, на миг позабыв про свой страх, но тут же снова отвел взгляд, уставился в пол и забормотал:
— Мой лорд, мне ничего не известно о возвращении принца.
Сидевший в кресле помолчал, рассматривая стоящего перед ним лорда, затем холодно протянул:
— Не известно, значит…. Виконт, я был о вас лучшего мнения. В сравнении с вашим развратным отцом и никчемным сыном, вы казались мне достойным доверия. Что скажете, Валдоран? Неужели я ошибся в вас?
Виконта затрясло еще сильнее. Он снова пошатнулся, понимая, что вот-вот может услышать свой приговор: его собеседник не прощал ошибок и не любил давать второй шанс.
Мужчина в кресле шумно втянул в себя воздух и в наслаждении прикрыл глаза — для него запах смертельного ужаса, во все стороны хлынувший от виконта, был самым сладким, самым желанным и возбуждающим запахом в мире.
«Как же приятно пахнет страх дракона. Гораздо, гораздо лучше остальных. Разве что, человеческие девственницы, когда берешь их в первый раз, пахнут так же сладко. А если выживут, то и во второй раз их запах еще хорош».
— Ну что же, я дам вам последний шанс, Валдоран. — мужчина открыл глаза и уставился на виконта. — Скоро я сообщу вам план ваших дальнейших действий и в этот раз вам лучше не разочаровывать меня. А пока возьмете вот это. Одна капля на стакан любой жидкости. Напоить этим девок.
С этими словами мужчина щелкнул пальцами и в воздухе материализовался маленький темный флакон, который проплыл к виконту и завис перед его лицом. Виконт ошалело смотрел на висящий в воздухе пузырек, не решаясь протянуть к нему руку.
— Ну что же вы, виконт? Пузырек не кусается, не бойтесь.
Виконт протянул трясущуюся руку и, под насмешливым взглядом мужчины в кресле, сомкнул пальцы на прохладном стекле флакона.
— Какой смелый дракон! — хохотнул мужчина. Затем лениво поднялся из кресла, щелкнул пальцами и мгновенно исчез в темном вихре образовавшегося портала.
Оставшись один, виконт тяжело рухнул в ближайшее кресло, одной рукой стирая пот с лица, а второй судорожно сжимая полученный флакон.
— Что же он за создание такое, и что за магия у него, если он так легко открывает порталы во дворце? Ведь защитная магия дворца настроена на Саворийских и проникать через нее могут только носители королевской крови.
И почему всегда, с самой первой встречи, он вызывает у меня, у дракона, такой страх? — снова и снова спрашивал себя виконт.
И Пурионелль Валдоран в который раз проклял тот час, когда попался на крючок и стал служить тому, чьего настоящего лица никогда не видел и чьего подлинного имени никогда не знал.
Строгий и чопорный, правильный до тошноты, королевский министр имел маленькую слабость, которую тщательно скрывал от всех.
Виконт любил девочек и совсем юных девушек, не достигших совершеннолетия. Но любил не платонической любовью. И не так, как его развратный отец, который уговорами, деньгами или запугиванием склонял девочек к плотским утехам.
Нет, виконт любил их воспитывать. Его мать всегда утверждала, что достойного воспитания не бывает без правильного наказания. Мать была большим авторитетом для министра Пурионеля Валдорана, поэтому воспитание он начинал именно с наказаний, пропуская все остальное.
В детстве Пурионель был слабым, тщедушным и болезненным мальчиком. Мать запрещала ему все на свете, требуя только отличной учебы и абсолютного повиновения. Он читал правильные книги, выполнял домашний задания и почти не выходил за ворота родового замка.
Ему не разрешали общаться с детьми прислуги, а дети равных по положению драконов, приезжающих к Валдоранам в гости, сами не хотели принимать его в свои веселые игры.
Так что, нелюдимому, вечно хмурому мальчику оставалось только с завистью смотреть, как его ровесники наслаждаются своим детством. Сам он был лишен этой привилегии.
Иногда случается, что страстно желаемое, не получая исполнения, начинает вызывать ненависть. Так и в этом случае — ненависть к сверстникам, свободным и веселым, все больше и больше заполняла душу маленького Пурионеля.
Она росла, пока не вытеснила собой почти все другие чувства. Ненависть и честолюбие — это то, с чем взрослел будущий виконт.
Особенно он ненавидел своих ровесниц, юных дракониц и человеческих девочек, наглых мерзавок, которые смотрели на него с жалостью или презрением, но никогда не с восхищением. А ему так этого хотелось — увидеть
