сестру и швыряющий ее на землю. Хруст костей под колесами. От этой мысли ей стало плохо.
«Я не могу искать папу. Я останусь с Несси.
Долго это не продлится.
Лунатики рано или поздно просыпаются.
Ведь так?»
* * *
Десять минут. Прошло уже десять минут. Дойдя до конца дорожки, Несси повернула, словно следуя по невидимой дороге, после чего…
Двинулась дальше. Как ни в чем не бывало.
По Кассель, по Орчард, к крытому мосту Херкимер – тому, который старый, через ручей Шейнер-Крик, с шестигранной эмблемой амишей[1]. Несси шла, чуть приоткрыв рот, словно завороженная чем-то таким, что видела она одна.
И все это время Шана не переставала говорить. Все быстрее и быстрее, словно обезумевшая.
– Несси, твою мать, ты пугаешь меня до смерти! Пожалуйста, прекрати! У тебя нервный срыв? У тебя инсульт?
У бабушки Мом-Мом случился инсульт, затем еще сразу несколько, и после этого она стала странной. Лежа в кровати, разговаривала сама с собой, иногда по-английски, иногда по-литовски, но по большей части это была просто какая-то бессвязная галиматья. Иногда бабушка разговаривала со своими родными, иногда обращалась к тем, кого не было рядом с ней. У Шаны сложилось впечатление, что инсульт ломает что-то в голове и та становится похожа на раздавленное ногой пирожное.
– Пожалуйста, остановись! Я сейчас позову папу. Он, наверное, уже гадает, где мы… Господи! Он надерет нам задницу. Наверное, надерет задницу мне, поскольку ты у него любимица, ты же сама знаешь… Ой, только не делай вид, будто ты этого не знаешь! Ты похожа на маму. Я похожа… ну, на него. – «А себя самого никто не любит», – мысленно добавила Шана. – Ну просто прекрати эту хрень! Прямо сейчас. Ладно?
Впереди показался мост.
«Наверное, босиком по нему лучше не ходить. Она занозит пятку». И, вероятно, занесет инфекцию, а говорят, что сейчас антибиотики действуют совсем не так, как должны, и мистер Шульц, школьный учитель биологии, сказал: «Мы вступаем в эпоху постантибиотиков».
Это определило решение.
Забежав перед Несси, Шана развернулась к ней лицом и попятилась назад, чтобы смотреть сестре в лицо, размахивая рукой, словно на телевизионном шоу.
– Несси, глупышка, послушай! Если ты не прекратишь сейчас же, я силой оттащу тебя обратно в дом и хорошенько отлуплю. Понятно? Я просто… врежу тебе по полной. Даю тебе последний шанс.
Угроза не достигла цели. Несси никак не отреагировала.
«Я не хочу бить свою младшую сестру!»
На самом деле Шане в определенном смысле хотелось ударить Несси. В фантазиях. В спектакле, который разыгрывался у нее в голове, все получалось хорошо, но сейчас, в жизни? Эта мысль перепугала ее до смерти.
– Я правда тебя ударю, – предупредила Шана.
Несси было все равно. Она ничего не слышала. Ничего не видела.
Шана подняла руку. Приготовилась нанести удар.
Поморщилась. Стиснула зубы. Замахнулась.
Но затем в самое последнее мгновение сдержала затрещину.
– Черт бы тебя побрал, Несси! – в отчаянии расплакалась она.
На них упала какая-то тень. Шана резко развернулась. Асфальт Орчард-роуд уступил место скрипучим доскам крытого моста Херкимер. Над головой толстыми костями нависали балки перекрытий; под ними болтались переплетенные ветки и сухая трава – гнезда птиц, чьи птенцы уже выросли и улетели. Все остальное являлось царством пауков – сплошная паутина во много слоев с высохшими мумиями мух.
Сквозь щели между досками проникали острые, как кинжал, лучи света. А впереди Шана разглядела в этом свете новую опасность: разбитую бутылку. Сюда иногда приходят распивать спиртное подростки. Шане самой случалось приходить сюда ради того же самого. Поспешив вперед, она попыталась ногой отбросить осколки с дороги. Однако их оказалось слишком много, а Несси неотвратимо шла вперед…
Так, хорошо, новый план.
Убить сестру лаской.
Не в буквальном смысле, конечно. Но, вместо того чтобы отвесить Несси затрещину, Шана решила ее обнять. Стиснуть. Остановить.
С этим не возникнет никаких проблем. Несси стройная и хрупкая, а Шана выше ростом, шире в плечах, больше похожа на мальчишку. (Хотя вот уже почти год, как она сама стремилась отделаться от этого образа. И не потому, что хотела подружиться с парнем, а потому… ну хорошо, именно потому, что хотела подружиться с парнем. С Кэлом Полеттом, если конкретно. Кэл тоже увлекается фотографией, его отец владеет банком, и у него просто очень выразительный подбородок. И еще Кэл считает, что ее зовут Шауна.)
– Ну хорошо, маленькая какашка, – сказала Шана, – я уже иду.
В голову к ней залетела шальная мысль, словно камень в окно: «Когда мы в последний раз обнимали друг друга?»
Раскрыв объятия, Шана крепко стиснула сестру.
Однако Несси продемонстрировала неожиданную силу. Она двинулась вперед, отталкивая Шану с пути – с такой мощью, что у той кроссовки скользнули по дереву. Не собираясь сдаваться так легко, Шана крепче расставила ноги…
И только тут Несси наконец остановилась. Однако она не прекратила сопротивляться, извиваясь словно мышка, стиснутая удушающими кольцами удава.
Несси начала вырываться, и у Шаны перед глазами живо встала картина: та девочка, дерущаяся со своим отцом на автобусной остановке.
Изо рта Несси вырвался звук. Негромкий стон – звериный. Шане под кожу болезненным клещом проник новый страх: этот звук свидетельствовал о боли, о тревоге, о ярости.
– Несси, успокойся, всё в порядке, – шепотом уговаривала она сестру. Затем добавила громче, чтобы та точно ее услышала: – Всё в порядке, говорю тебе!
Несси показалась ей горячей, как будто у нее начиналась лихорадка. Не разжимая объятий, Шана отстранила сестру от себя и посмотрела ей в лицо. У Несси раскраснелись щеки, на лбу появились красные полосы гнева. Белки глаз также внезапно стали красными, словно раздавленные виноградины.
– Несси, успокойся, пожалуйста, успокойся, пожалуйста, блин, успокойся…
Несси заклацала зубами. Из носа вытекла струйка крови, все тело содрогнулось в спазмах, температура его начала повышаться – оно стало горячим, слишком горячим, словно капот черной машины, долго простоявшей под летним солнцем. У Шаны мелькнула мысль наклониться, схватить сестру крепче, унимая ее, словно строптивого жеребца, однако тут же в голове паническим криком разнеслась пугающая уверенность: «Отпусти ее, отпусти немедленно!»
Отпустив сестру, Шана поспешно отступила назад.
Несси моргнула, впервые за все утро. Шана ощутила прилив облегчения. «У меня получилось! С ней всё в порядке».
Однако тотчас же глаза девушки снова затуманились. Глазные яблоки завращались подобно шарам в лототроне, после чего взгляд опять устремился вдаль, в пустоту. Несси двинулась дальше, спазмы закончились, нос и верхняя губа по-прежнему в крови.
Рухнув вниз, Шана расплакалась, провожая взглядом удаляющуюся сестру. Она упала прямо на битое стекло, но не почувствовала этого.
2
И вот их уже двое
Я знаю, знаю, знаю, что я лишь подросток, отец повторяет мне это ну каждый божий день, и сестра тоже постоянно напоминает, что я еще маленькая, но мне все равно. Я столько всего хочу, хочу целоваться со всеми
