Затем он вывел Ному из строя.
Вокруг сражающихся были десятки тел на земле, и черный гигант был единственным оставшимся злодеем, и Всемогущий полагал, что на этом все закончится. Без руки, половины туловища и нижней челюсти люди не живут.
Всемогущий ошибался. Ному начал мгновенно регенерировать.
Всемогущий мог бы вмешаться и закончить этот ужас, но…
Всемогущий малодушно промедлил. Буквально мгновение…
И тогда в дело вступили другие, те, кто лучше Тошинори, те, кто не сомневается в каждом своем шаге.
Юный Мидория и юная Урарака поставили точку в этой схватке. И он мог бы порадоваться за успехи своего протеже. Но он не мог.
Не сегодня.
* * *
Нирен.
Когда я открыл глаза, их резануло светом — в палате оказались широкие окна во всю стену — и у меня заняло какое-то время проморгаться, разлепить веки и разобрать, что к чему.
Реальность оказалась более недружелюбной при пробуждении.
Все тело болело, ужасная слабость, в горле пересохло, левое плечо тянуло и крутило тупой, пульсирующей болью. Я попытался дрожащей правой рукой, с торчащими из нее трубками, взять графин с водой с тумбочки, но не преуспел. И забил.
Звать никого не хотел.
Потом долго и тупо смотрел на потолок.
Незнакомый потолок, да?
Белый и холодный потолок больничной палаты.
— … — сказать ничего не вышло.
Я жив.
Попытался поднять левую руку.
Не смог.
Пришло запоздалое осознание, что какое-то время у меня ее не было вовсе.
Скосил на нее глаза. Кое-как попытался ощупать плечо.
Да, у меня даже рука вторая на месте. Надо же.
Хорошо.
Я бессильно откинулся на подушку.
Я, кажется, тупой.
Видимо, под препаратами.
И к кровати примотан…
Это же тот мир? Мой мир?
Зеркала рядом не было, но я попытался почувствовать причуду…
Не смог ощутить ни одного маркера. Ни один ни отозвался…
Сердце, было, подскочило, застучало.
Потом я сообразил, что лежал здесь, наверное, больше суток, и они все пропали.
Поскреб пальцами правой кровать.
Маркер наложился.
Мир мой.
Все хорошо.
А потом я понял, что я, как и полагается суровому мужику с килограммовыми стальными яйцами, который молча пошел на смерть…
Молча роняю слезы на подушку.
Я жив…
Иллюстрации:
Гениальное отсылается к великому.
Ну или посредственное отсылается к переоцененному, тут как посмотреть.
Глава 17
Часть II
День назад.
Момо Яоурозу, территория Академии Юэй, Зона Фальшивых Катастроф.
Когда появились злодеи, Момо не нервничала.
Она точно знала, что преподаватели, которые в данный момент несли за них ответственность, сделают все возможное, чтобы никто из них не пострадал.
Яоурозу не сильно нервничала и тогда, когда их группа разделились, и сама Момо отправилась вниз по лестнице. С ними же идет Тринадцатая, она — герой-спасатель со стажем. А с другой частью класса остался Айзава-сенсей, который, конечно, пренебрегает этикой преподавателя, но не давал не единого повода усомниться в своих профессиональных качествах.
Кроме того, Нирен Шода, Тодороки и этот варвар Киотака явно не хуже нее понимали, что делают, и хорошо могли за себя постоять.
Резюмируя, нет причин для беспокойства. Сейчас прибудут герои и кризис закончится.
Вот когда ее подруга Юи подорвала авторитет профессиональной героини, которая их эвакуировала, совершенно преступным образом нарушила иерархию и, подумать только, напала на преподавателя!!… вот тогда Момо действительно занервничала.
И, не сумев выбрать самостоятельно, побежала вслед за коллективом, поддавшись стадному чувству.
И тем не менее! При нападении злодеев и эвакуации необходимо оставаться рядом с представителями власти! Нельзя разделяться! Подобного рода ошибки ни в коем случае нельзя совершать во время кризиса!
… и тем не менее, это была именно Юи, которая все это и сама должна была понимать, ведь точно не была дурой. Момо Яоурозу не любила невоспитанных и глупых людей, и попросту не стала бы дружить с кем-то подобным.
Ей самой повезло родиться в семье, входящей в сотню богатейших фамилий всего мира — на долю предприятий концерна Яоурозу приходилось больше двух процентов валового внутреннего продукта страны, если вы не знали, и это только Япония — так что даже вне контекста причуды ее подготовка была бы всеобъемлющей, родители и опекуны взялись за ее образование с малых лет со всей тщательностью и ответственностью, как и нужно ко всему относиться.
А потому и требования к ее окружению были высокими.
Но, к счастью, Академия Юэй девушку не разочаровала и действительно оказалась подходящим местом для элиты ее круга, пусть и пришлось иногда закрывать глаза на безобразие отдельно взятых личностей.
Они с Юи были похожи. Разделяли одни ценности и взгляды.
Во всяком случае, она так думала.
И тут — такое.
Но, может быть, подруга была права? В конце концов, Тринадцатая не имеет опыта боевых столкновений и потому, находясь в рамках своей привычной парадигмы мышления, может действовать необъективно…
Все это она передумала, пока они бежали навстречу опасности и поднимались по лестнице, причем Юи каким-то образом создала скоростной лифт с помощью своей причуды, нужно будет потом расспросить ее поподробнее.
Добравшись до сражения, она, как ни странно, снова успокоилась.
Ее учили. Ее много учили. Всю жизнь. Бесчисленные тренеры, репетиторы, инструкторы и лекторы подготовили ее, как она считала, практически к любым ситуациям.
Нападение нескольких плохо вооруженных преступных элементов? Отступить, создать простое оружие ближнего боя, лучше всего подходит обычный посох из титана, занять оборону, выбить по одному, используя удары по болевым точкам. Упавших накрыть охотничьей сетью, она регулярно отрабатывала броски. Ничего сложного.
Если воспринимать ситуацию достаточно серьезно и прилежно к ней готовится, нет ничего, с чем нельзя было бы справиться.
А затем… было это.
Титан. Колосс. Гекатонхейр, сторукий гигант. У него было всего две руки, но сила и скорость ударов была такой, что с таким же успехом их могла быть сотня.
Все происходило так быстро, что она не успевала следить за событиями… но Момо стало очень страшно. Она паниковала. Сердце колотилось, руки тряслись, колени дрожали.
Где… где герои⁈ Где Всемогущий? Где те, чья ответственность — защищать их и убедиться, что никто не пострадает?
Но гигант лишил Айзаву и дееспособности, и сознания мимолетным движением, а больше рядом никого не было.
А что было хуже всего — она не знала, что делать. Как действовать. В голове было пусто, никаких идей, как остановить это. Сама Момо ничего не могла придумать. Она всегда была такой — отлично справлялась с ситуациями, когда имела алгоритм действий, что с ними делать, если ее готовили к ним и правильно научили, но сразу же теряла уверенность и решимость при необходимости импровизации.
И потому сейчас она всем своим существом желала лишь одного — чтобы авторитетный лидер взял дело в свои руки и представил четкий план действий.
И такой человек нашелся.
Другой ее одноклассник.
Он взял дело в свои руки.
Он предоставил четкий план действий.
Он выиграл всем время.
Он всех защитил.
Нирен Шода сделал все куда лучше, чем сделала бы она — хотя ее готовили к подобному едва ли не с рождения.
Потом эта мысль долго будет не давать ей покоя, но в тот момент Момо чувствовала лишь облегчение: «Хотя бы кто-то знает, что делает! Он сделал так, чтобы никто не пострадал!»
