Но если, какъ видно изъ изложеннаго, въ тактическомъ отношенiи Центральный Комитетъ во главѣ съ Гершуни стоялъ за необходимость координированiя борьбы террористическими средствами со всѣми прочими формами революцiоннной дѣятеьности и борьбы, то въ техническомъ отношенiи онъ стоялъ за строгое отдѣленiе ея отъ прочихъ функцiй партiи. "Строгое идейное единство и не менѣе строгое организованное раздѣленiе — вотъ требованiе, которому вполнѣ отвѣчаетъ современная постановка этого дѣла въ "Партiи Соцiалистовъ-Революцiонеровъ", — говорилось въ той же статьѣ. — "Согласно рѣшенiю партiи, изъ нея выдѣлилась спецiальная "Боевая Организацiя", принимающая на себя — на началахъ строгой конспирацiи и раздѣленiя труда — исключительно дѣятельность дезорганизацiонную и террористическую. Эта боевая организацiя получаетъ отъ партiи — черезъ посредство ея центра — общiя директивы относительно выбора времени для начала и прiостановки военныхъ дѣйствiй и относительно круга лицъ, противъ которыхъ эти действiя направляются. Во всемъ остальномъ она надѣлена самыми широкими полномочiями и полной самостоятельностью. Она связана съ партiей только черезъ посредство центра и совершенно отдѣлена отъ мѣстныхъ комитетовъ. Она имѣетъ вполнѣ обособленную организацiю, особый личный составъ (по условiямъ самой работы, конечно, крайне немногичисленный), отдѣльную кассу, отдѣльные источники средствъ. Эта боевая организацiя беретъ всецѣло на себя роль охранительнаго отряда… И потому мѣстные комитеты болѣе, чѣмъ когда-либо, получаютъ полную возможность посвятить всѣ свои силы, отдаться всецѣло творческой работѣ — пропагандѣ, агитацiи, подготовленiю и устройству демонстрацiй, организацiи рабочихъ массъ въ городѣ и деревнѣ, вербовкѣ той великой соцiалистической армiи труда, непрерывный ростъ которой служитъ для насъ вѣрнѣйшимъ залогомъ побѣды…"
И дѣйствительно, въ построенiи "Боевой Организацiи" и въ техникѣ ея работы принципы обособленности и конспирацiи были проведены строго до крайности. Это придавало орагнизацiи прочную спайку, окутывало непроницаемой тайной ея предпрiятiя и тѣмъ самымъ не позволяло розыскнымъ органамъ своевременно подойти къ освѣщенiю ея дѣятельности. Взаимоотношенiя партiи и "Боевой Организацiи" были оформлены особым "Партiйнымъ соглашенiемъ", авторомъ котораго являлся Гершуни.
Скрывшись послѣ 2 Апрѣля 1902 г. изъ Петрограда, Гершуни и его ближайшiе по "Боевой Организацiи" сотоварищи группируются около Кiева. Тамъ Гершуни имѣлъ свою главную конспиративную квартиру и устраивалъ свои дѣловыя свиданiя; тамъ зачастую скрывалась "бабушка" — Брешко-Брешковская, проживая иногда у знакомыхъ на кухнѣ подъ видомъ простой прислуги; на Кiевъ шла конспиративная переписка для боевиковъ изъ-за границы, будучи направляема по адресамъ третьихъ непричастныхъ къ дѣламъ партiи лицъ; тамъ же осенью обосновался помощникъ Гершуни, Мельниковъ, устроившiй у себя въ квартирѣ цѣлый складъ партiйной литературы.
Лѣтомъ 1902 года Гершуни началъ организовывать покушенiе на харьковскаго губернатора Оболенскаго, что должно было явиться местью за его рѣшительныя дѣйствiя по подавленiю крестьянскихъ безпорядковъ. Еще весною того года работавшiй въ Харьковѣ стоялръ изъ Кiева Фома Качура, состоявшiй уже членомъ одного изъ кiевскихъ кружковъ, въ разговорѣ съ членомъ партiи Вейценфельдомъ, выразилъ желанiе поступить въ "Боевую Организацiю", но намѣренiе это не могло осуществиться потому, что Вейценфельду не удавалось свести Качуру въ Кiевѣ съ Гершуни и Брешко-Брешковкой.
Когда же лѣтомъ Гершуни понадобился исполнитель для задуманнаго имъ убiйства, то сперва выборъ его остановился на ставшемъ извѣстнымъ впослѣдствiи Каляевѣ, но затѣмъ Гершуни, дабы придать покушенiю болѣе идейный характеръ, рѣшилъ поручить его кому либо изъ рабочихъ. Тогда-то и былъ разысканъ Качура, вызванъ въ Кiевъ и познакомленъ съ Гершуни. Послѣднiй нашелъ Качуру подходящимъ для намѣченнаго имъ покушенiя, сталъ работать надъ нимъ и вскорѣ вполнѣ подготовилъ его къ выступленiю.
29 Iюля, вечеромъ, Качура и Гершуни явились въ Харьковѣ въ садъ «Тиволи» и тамъ Качура стрѣлялъ изъ браунинга въ вышедшаго изъ театра губернатора, но промахнулся и ранилъ стоявшаго рядомъ полицмейстера. Будучи задержанъ, Качура назвалъ себя членомъ «Боевой Организацiи Партiи Соцiалистовъ-Революцiонеровъ» и заявилъ, что дѣйствовалъ по постановленiю орагнизацiи. При немъ оказался пакетъ, въ которомъ былъ вложенъ «приговоръ» «Боевой Организацiи».
Покушенiе на губернатора Оболенскаго было широко разрекламировано партiей и Центральнымъ Комитетомъ. Были изданы особыя по этому поводу прокламацiи, была отпечатана брошюра — «Почему стрѣляли въ харьковскаго губернатора». Качура въ партiйной литературѣ изображался, какъ защитникъ (?) народа; о немъ писались книжки, выпускались его фотографiи, ему дано было названiе — «народнаго героя».
Послѣ покушенiя на губернатора Оболенскаго въ дѣятельности «Боевой Организацiи» наступило затишье. Новая постановка политическаго розыска по имперiи мѣшала начинанiямъ террористовъ. Въ Январѣ 1903 года въ Кiевѣ былъ арестованъ помощникъ Гершуни — Мельниковъ. Шли обыски въ связи съ производившимся по дѣлу убiйства министра Сипягина дознанiемъ. Была растована группа лицъ, имѣвшая дѣла съ Гершуни, и въ томъ числѣ Григорьевъ.
Однако, 6 Мая 1903 года «Боевая Организацiя» вновь заявила о себѣ. Въ тотъ день, въ Уфѣ, въ общественномъ саду, двумя членами «Боевой Организацiи» былъ убитъ уфимскiй губернаторъ Богдановичъ. Дѣло сорганизовалъ и руководилъ его выполненiемъ Гершуни. «Боевая Организацiя» и Центральный Комитетъ издали по поводу убiйства прокламацiи, а въ № 24-мъ «Революцiонной Россiи» было сдѣлано оповѣщенiе о томъ же событiи; въ статьѣ же «Терроръ и массовое движенiе» еще разъ подтверждался слѣдующiй взглядъ на терроръ.
«Новый террористическiй актъ, исходящiй отъ «Боевой Организацiи Партiи Соцiалистовъ-Революцiонеровъ», побуждаетъ насъ сдѣлать еще разъ (и, вѣроятно, не въ послѣднiй разъ) кое-какiя указанiя на постановку вопроса о террорѣ въ нашей программѣ и еще разъ вернуться къ нѣкоторымъ изъ возраженiй, упорно выдвигаемыхъ противъ употребленiя террористическихъ средствъ въ борьбѣ съ самодержавiемъ. Считая примененiе этихъ послѣднихъ и неизбѣжнымъ и цѣлесообразнымъ, наша партiя въ то же время полагаетъ, что терроръ долженъ быть, да и не можетъ не быть, лишь однимъ изъ вспомогательныхъ средствъ борьбы; что онъ долженъ находиться подъ контролемъ партiйной орагнизацiи и, наконецъ, что террористическiе акты должны имѣть возможно болѣе тѣсную связь съ массовымъ движенiемъ, опираться на нужды этого движенiя и дополнять его и, въ свою очередь, давать толчокъ проявленiямъ массовой борьбы, возбуждать революцiонное настроенiе въ массахъ»…
Убiйцы губернатора Богдановича сумѣли скрыться. Самъ Гершуни, выѣхавъ изъ Уфы, направился въ Кiевъ, откуда намѣревался проѣхать по дѣламъ «Боевой Организацiи» въ Смоленскъ и, затѣмъ, за границу. 13 Мая, 1903 года Гершуни прибылъ въ Кiевъ, высадился на станцiи «Кiевъ 2-й», отправился пѣшкомъ въ городъ и черезъ нѣсколько минутъ былъ арестованъ чинами Кiевскаго охраннаго отдѣленiя.
Съ арестомъ Гершуни кончился первый перiодъ жизни «Боевой Организацiи». Преемникомъ его, судя по партiйнымъ матерiаламъ, стал Азевъ[5], представителемъ же «Боевой Организацiи» за границей, попрежнему являлся членъ Центральнаго Комитета, Михаилъ Гоцъ. Къ нему, обычно, и направлялись лица, выражавшiя желанiе начать въ партiи работу по террору, а онъ уже направлялъ ихъ къ Азеву. Личный составъ «Боевой Организацiи» обновился. Произошло измѣненiе и въ техникѣ террора: отъ пистолетовъ «Боевая Организацiя» перешла къ разрывнымъ снарядамъ.
Первою задачею, которую получила теперь «Боевая Организацiя» отъ Центральнаго Комитета — было совершенiе покушенiя на министра внутреннихъ дѣлъ, Плеве. По выработанному въ Августѣ 1903 года въ Женевѣ плану было рѣшено произвести прослѣдку выѣздовъ министра въ Петроградѣ изъ дома по Фонтанкѣ, гдѣ онъ занималъ квартиру, и, по установленiи всѣхъ нужныхъ данныхъ, взорвать карету бомбами во вермя проѣзда министра.
Въ Ноябрѣ мѣсяцѣ нѣсколько членовъ «Боевой Организацiи» во главѣ съ Савинковымъ[6], быстро занявшимъ въ «Боевой Организацiи» вслѣдствiе своихъ личныхъ качествъ, мѣсто непосредственнаго организатора и руководителя «Боевой Организацiи», были уже въ Петроградѣ, гдѣ и изучали выѣзды министра, одинъ подъ видомъ извозчика, другой — торговца лотошника. Въ Декабрѣ мѣсяцѣ боевики попали въ сферу наблюденiя чиновъ охраны и поспѣшили скрыться изъ Петрограда. Такимъ образомъ, это первое предпрiятiе «Боевой Организацiи» въ ея новомъ составѣ кончилось неудачею.
