Читаем без скачивания Фредди. Операция «Х» - Дитлоф Райхе

Я кивнул.

— Хорошо, — сказал мастер Джон, быстро свернул свой текст, чтобы освободить место на экране для моего послания. — Только постарайся покороче, мне, честно говоря, работать надо. Завтра перевод сдавать, а у меня еще конца не видно.

Я снова кивнул.

«Мастер Джон, речь идет о чрезвычайной ситуации!» — напечатал я, довольно быстро справившись с этим предложением, хотя ведь мне приходится нажимать каждую клавишу обеими лапами и к тому же бегать по всей клавиатуре от буквы к букве. Конечно, я мог бы ограничиться более короткой формулировкой — «Чрезвычайное положение!» или, еще короче, «ЧП». Но, будучи образованным хомяком, я не мог позволить себе такой небрежности в общении с мастером Джоном. Это не мой стиль. Вот почему я предпочитаю писать полными развернутыми предложениями. Я пишу, а мастер Джон мне отвечает вслух. Вот так мы обычно и беседуем.

— Чрезвычайная ситуация? У нас тут, в квартире? — спросил встревоженный мастер Джон.

«Нет, не здесь. Где-то в другом месте, за пределами нашего дома», — ответил я.

Далее я рассказал мастеру Джону о том, что слышал. О проделках противных хрюкохряков рассказывать, конечно, не стал. Чего я буду ябедничать. Я объяснил мастеру Джону, что крик этот был на межзверином языке и что, судя по всему, кричал полевой хомяк, которому угрожает смертельная опасность.

— Хм, — задумчиво хмыкнул мастер Джон. — У меня есть два вопроса.

У мастера Джона всегда находятся два вопроса. Причем он умудряется безошибочно определить, так сказать, сомнительные места в любом рассказе.

— Во-первых, почему ты решил, что это полевой хомяк? Может быть, это карликовый хомяк, который живет в клетке. И в этой клетке ему насыпали земли, в которой он мог спокойно нарыть себе ходов и устроить норку.

Действительно. Об этом я как-то не подумал. Наверное, потому, что я не воспринимаю всерьез тех грызунов, которые мельче золотых хомяков. И вообще не знаю почему, я был совершенно уверен: кричал полевой хомяк, о чем я и сообщил мастеру Джону, сославшись на свое чутье.

— Ну, допустим.

Мастер Джон пристально посмотрел на меня:

— Ты утверждаешь, что слышал этот крик дважды, так?

Я кивнул.

— Крик шел откуда-то извне, с какого-то поля, — продолжал мастер Джон. — И это поле, судя по всему, находится где-то далеко.

Я снова кивнул.

— Тогда возникает вопрос, почему ты не слышишь других криков о помощи? Ведь в большом городе живут тысячи животных и время от времени многие из них попадают в разные переделки. Наверное, они тоже кричат и просят о помощи. Почему ты никогда до сих пор ничего подобного не слышал?

Действительно, почему?

«Не знаю, — честно признался я. — Но, мастер Джон, давайте обсудим это в другой раз. А сейчас нам нужно что-то предпринять. Речь идет о жизни и смерти. Причем не одного только хомяка, а многих. Ведь полевые хомяки живут колониями, и если опасность угрожает одному, то, стало быть, под угрозой и остальные! Мы должны их спасти!»

— Ты прав, дружок! — ответил мастер Джон. — Вот только где мы будем их искать, этих хомяков? — Он задумался. — Давай посмотрим сначала в интернете. Наберем «хомяк полевой» и посмотрим, вдруг попадется что-нибудь толковое.

Результат превзошел все ожидания. Компьютер выдал длиннющий список: сто тридцать шесть вебсайтов, на которых можно было встретить словосочетание «хомяк полевой». Мастер Джон тяжело вздохнул:

— Пока мы перелопатим все эти сайты… — Он опять вздохнул.

«Всех хомяков поубивают», — добавил я и содрогнулся от этой мысли.

— Ладно, от этого нам проку мало, — сказал мастер Джон и вышел из интернета. — Нужно действовать! Я думаю, что нам нужно подключить к этому делу Лизу, если ты, конечно, не возражаешь.

«Буду даже очень рад!» — быстро напечатал я, и мастер Джон тут же взялся за телефонную трубку.

Лиза, точнее Лиза Потемпе, это подруга мастера Джона, вернее нет, не подруга, а как бы это поточнее сказать… Не знаю. Я, конечно, уже неплохо изучил повадки людей, но некоторые вещи я все равно до конца не понимаю. Особенно трудно разобраться в отношениях между мужчинами и женщинами. Некоторые мужчины и женщины живут вместе, в одной квартире, у них есть дети, и это называется семьей. Лиза и мастер Джон живут в разных квартирах, детей у них нет, но, с моей точки зрения, они так подходят друг к другу, что им давно уже пора было бы съехаться. Но это, впрочем, их дело.

Лиза — журналистка. Сегодня она как раз отрабатывала последний день в редакции местной газеты, потому что ее позвали на телевидение.

— Алло! Лиза? Это я, Джон. Извини, что беспокою, но у меня к тебе важное дело. Не буду сейчас долго объяснять, скажу только, что речь идет о полевых хомяках, которым, вероятно, угрожает смертельная опасность… Да что ты говоришь?!. Сегодня утром? И кто тебе это сообщил?.. Ах, разведка донесла. Понятно… Да, я дома. Отлично, ждем.

Мастер Джон положил трубку.

— Она придет к нам через полчаса. — Тут мастер Джон замялся. — Только знаешь, Фредди, нам придется открыть ей твою тайну. Иначе как я объясню, откуда у меня такие сведения?

Я кивнул.

— Думаю, Лизе можно довериться. Она все-таки своя.

Я опять кивнул.

Тайна же заключается в том, что я, хомяк по имени Фредди, умею читать и писать. Мастер Джон с самого начала считал, что не следует особенно распространяться на эту тему. Иначе набегут всякие ученые исследователи, возьмутся изучать мой мозг. Мне это надо? Нет, не надо. (Как-то я уже чуть не угодил под нож к одному такому любознательному типу, но это совсем другая история.) Как бы то ни было, мы договорились с мастером Джоном, что я никогда и ни при каких обстоятельствах не расскажу об этом ни одной душе.

Даже Софи.

Софи — это моя бывшая хозяйка, у которой я жил до того, как переехал к мастеру Джону, так как у мамы Софи была аллергия на хомячью шерсть. Когда Софи делала уроки, она выпускала меня из клетки и я мог спокойно разгуливать по ее письменному столу. Ну а поскольку она тогда как раз осваивала чтение, то и я заинтересовался этим делом. Довольно скоро я установил, что научиться читать совсем не трудно. Научиться-то я научился, вот только как подобраться к книгам?! Ведь передвигаться по квартире мне было строжайше запрещено, и всякий раз после того, как Софи заканчивала делать домашнее задание, она снова запирала меня в клетку.

Почему я ничего не сказал о своих проблемах Софи? Да очень просто. Потому что у нее не было компьютера, а другие «инструменты», вроде ручки или карандаша, мне недоступны по причине их гигантских размеров. Мои хомячьи лапы просто не могли их удержать. Впрочем, я все-таки стащил у Софи карандаш, но не для того, чтобы писать, а совсем для других целей. Я хотел его использовать в качестве рычага, при помощи которого я смогу открывать свою клетку, когда мне заблагорассудится. Открыть-то я открыл, вот только кончилось это весьма печально: после первой же моей самостоятельной вылазки мама Софи слегла с аллергией, а я был выдворен к мастеру Джону, который согласился приютить меня. Я, признаться, не слишком долго горевал по поводу перемены моей участи, потому что у мастера Джона я обнаружил то, чего мне так не хватало: книги, множество книг.

Карандаш с тех пор хранится у меня в домике. Иногда, когда на меня находит настроение предаться воспоминаниям, я достаю свой карандаш и думаю о былом. Карандаш этот сделан из настоящего некрашеного дерева, и я люблю немножко погрызть его: посижу, погрызу, повздыхаю и снова закопаю в уголке.

Софи, надо сказать, меня не забывает. Она приходит к нам довольно часто, и для меня это всякий раз настоящий праздник. Тогда все вокруг наполняется удивительным ароматом: запахом подсолнечных семечек, которые я так люблю! К тому же Софи никогда не забывает принести мне угощение: парочку хорошеньких мучных червей, от одного вида которых у меня начинают течь слюнки. Когда Софи у нас, я всегда чувствую себя необыкновенно счастливым. Одно только грустно, что я не могу показать ей своих стихов! У меня уже составился целый сборник лирики, который я когда-нибудь непременно опубликую. Называться он будет так: «О чем поет хомячье сердце, или Заветные мечтанья». Имя автора придется заменить художественным псевдонимом. Ведь не могу же я написать на обложке «Фредди»! Нет, придумаю себе какое-нибудь красивое имя, никто и не догадается, что стихи написаны золотым хомяком. Хотя это означает, что и Софи… Так, стоп, стоп, стоп!

Вот ведь дурья башка! Мы же с мастером Джоном только что как раз решили раскрыть в конце концов мою тайну. Он собирался рассказать обо всем Лизе! Что нам мешает посвятить в это и маленькую Софи? Ничего. Более того, уж если кто и должен узнать обо мне всю правду, так это Софи. Именно она подтолкнула меня к тому, чтобы освоить чтение.

А это значит… это значит, что я смогу показать ей свои стихи! И открыть свои чувства. Это будет совершенно новая глава в нашей истории! Глава под названием «Фредди знакомится с Софи». С ума сойти! Я подпрыгнул от радости и перекувырнулся в воздухе, а потом сделал еще несколько ловких сальто-мортале.