вводящие в ужас инструменты палача, а отец только посмеивался над ней.
Мир жесток, и был таким всегда.
Решив немедленно приготовить одну из камер для сестёр, Илис встала. Доверять такое слугам было опасно – никто не мог поручиться, не выдадут ли они под пытками, где прячут девочек, а верного Богарда она просто не могла сейчас видеть.
Дело заняло её на некоторое время. Перетащив в подземелье шкуры, Илис заботливо смела со стен паутину, проветрила тесную каморку, а после стащила в камеру то, что помогло бы забаррикадироваться внутри на время ритуала.
Она выпачкалась и вспотела, но грязные полосы на лице мало заботили Илис. Всё равно она уже никогда не будет чистой. Наконец, девушка уселась на жёстких досках лежанки и вытерла лоб тыльной стороной ладони.
Пора было возвращаться, проверить, готов ли горячий взвар для защитников крепости, распорядиться насчёт завтрака и взять клятву с Богарда, что он спрячет сестёр так, что ни один пьяный варвар не сможет их увидеть.
Перед тем, как выйти из камеры, Илис, превозмогая равнодушие, тщательно умылась, скрутила тяжёлые волосы в тугой узел и завязала его длинной узкой полоской кожи.
Люди не должны видеть, что с ней творится. Пока не настанет час, она будет оставаться для всех первой леди Реаны.
Утро прошло в хлопотах. Богард подошёл к ней, когда Илис наконец дошла до кухни и пила горячий взвар.
- Прискакал Атвейн, - торопливо сказал мужчина. – Варвары будут у замка через полчаса!
Он видел, как побледнела девушка, и шагнул навстречу, чтобы поддержать её, но Илис уже выпрямилась, глядя на него с тем спокойствием, которое было страшнее рыданий.
- Я приготовила для девочек камеру в северном крыле. Спрячь их так, чтобы ни одна тварь не нашла! – приказала она. – А после возвращайся и водрузи на Рассветной башне белый флаг с красной отметиной.
Богард коротко кивнул и ушёл, не поднимая глаз.
Слуги настороженно глядели на хозяйку, но когда она взглянула на них, торопливо отвели испуганные взгляды и поспешно занялись своими делами.
- Ступайте в зал! – приказала Илис. – И соберите там всех людей. Немедленно! Я буду говорить с вами.
Когда кухня опустела, она на мгновение бессильно прислонилась к стене и провела ладонью по шершавому камню.
- Прощай, мой дом! – прошептала девушка. – Да хранят боги твои своды! Помоги мне! Дай сил! Помоги умереть достойно и спасти Реан!
Она неверяще вскинула глаза на проём кухни, где шевельнулась зыбкая тень, прикрыла глаза рукой. Показалось…
Когда Илис вышла из кухни, шаг её был решителен, а взгляд холоден и твёрд. Пора! Нужно сделать всё как должно. Часы её жизни отсчитывали последние минуты.
Слуги собрались в огромном зале, где уже много веков гудели пиры, где чествовали героев и прощались с ушедшими за грань. Круг посреди этого зала, затоптанный за много лет сотнями ног, был едва виден, но сейчас взгляд Илис безошибочно определил его полустёртые границы.
Девушка твёрдыми шагами прошла в центр зала и остановилась, обводя взглядом слуг.
- Слуги мои! – звучным голосом произнесла Илис. – Мои верные друзья! Мой народ!
Люди молчали, и в их глазах стыло предчувствие беды.
- Я благодарна вам за то, что были со мной все эти трудные дни, за то, что делали всё, чтобы отстоять замок. Но Реан истекает кровью павших защитников, захлёбывается в слезах матерей и вдов, задыхается от дыма пожарищ, стонет от насилия и жестокости варваров. Настал день, когда я должна выбрать – продолжать войну и дать провинции погибнуть, или же,… - голос Илис едва ощутимо дрогнул. – Купить мир ценой своей крови.
Народ ахнул и всколыхнулся. Те, кто не поверил своим ушам, недоверчиво смотрели на девушку, и шёпот, пролетевший по рядам слуг, был выразительнее, чем крик ужаса.
Илис выпрямилась под направленными на неё взглядами и произнесла, чётко роняя слова:
- Я, Илис де Реан, старшая из Гритов, сегодня взойду на жертвенный круг.
Она не остановилась, когда взвыли женщины, а мужчины опустили головы или отвели взгляды.
- Как ваша госпожа, данная богами, повелеваю сложить оружие и прекратить всякое сопротивление. Открыть ворота. Увести всех женщин в безопасное место и спрятать в лесу. Вы же, мои верные слуги, - она обвела взглядом мужчин. – Приготовьте всё для ритуала, и тоже уйдите. Я хочу остаться наедине с врагом.
- Позвольте мне остаться, госпожа.
Илис чуть вздрогнула. Богард прямо смотрел на неё, и если бы не заострившиеся черты лица, выглядел ровно так, как всегда – невозмутимым и полным достоинства.
- По древним законам, ритуал всегда проводится в присутствии главы рода, чтобы сразу после пролития девственной крови скрепить договор подписями. Как ваш опекун, я должен заменить лорда Грита и проследить, чтобы Таур Керт выполнил свою часть договора. Иначе, моя госпожа, ваша жертва будет бессмысленной.
- Хорошо, - сказала Илис, когда уже нельзя было больше молчать. – Я разрешаю тебе остаться. Потом, когда всё закончится, передай девочкам это – и она сорвала с шеи просверленный плоский кусок янтаря.
В нём, как живая, застыла стрекоза с зелёными глазами.
Глава 2
Глава 2
Хмурые мужчины впятером прикатили тяжёлый каменный круг и уложили ровно по контурам, но Богарду всё равно не понравилось.
- Поверните головой на восток, - глухо приказал он. – Ещё немного! Жертвенная чаша должна находиться напротив западной отметины. Опускайте на ось!
Илис, молча наблюдающая за происходящим, содрогнулась, увидев то, о чём говорил Богард. На камне, потемневшем от времени, виднелись два углубления – одно с внешней стороны круга, другое – чуть ниже центра. Верхнее явно было предназначено для затылка.
А в это, нижнее, будет стекать её кровь.
Илис быстро отвернулась, почувствовав, что ещё немного – и её вырвет. Но пустой желудок только болезненно сжался – со вчерашнего дня она выпила лишь несколько глотков взвара.
Мужчины, наконец, уложили круг, как надо, и прикрепили к заржавленным крюкам цепи с наручниками. Два сверху – для рук, и два внизу. Кольца, которым суждено было сомкнуться вокруг её лодыжек, были далеко друг от друга, и часть круга между ними была чётко очерчена двумя глубокими бороздами – как будто из пирога вырезали кусок, но не вынули.
Слуги, поклонившись, вышли. В огромном зале наступила тишина. Здесь были только она и Богард.
Некоторое время они молчали, потом Богард глухо сказал:
- Пора,
