Ты разозлилась? Брось это! Было же весело!
– Весело? – Она резко обернулась, злость кипела внутри. – Ты не понимаешь сербский язык? Я четко сказала, что не хочу купаться! Иди к черту, Иво! А я иду домой!
Даже подбежавшая тут же Йована не могла переубедить подругу остаться, лишь протянула Софии сумочку, зло посмотрела на одноклассника и напоследок произнесла:
– Вырасти сначала, Иво, и научись ухаживать за девушками. А свои грубые шутки оставь в детстве.
Она обняла за плечи Софию и направилась к выходу:
– Я вызвала такси, поедем домой.
София кивнула, желая обмотаться махровым полотенцем, закутаться с ногами и головой, чтобы согреться. Она прекрасно понимала, что это шутка, но если бы она захлебнулась? Отец бы убил Иво за это!
Пока они ехали в такси, на секунду София представила, как горевали бы ее родители и Милош.
– Не обращай внимания, – Йована сидела рядом, – он сделал это по глупости. Мальчишки в нашем классе еще не повзрослели. Им кажутся эти шутки смешными. Нет, Иво не дорос даже до поцелуя с тобой.
София улыбнулась: Йована так серьезно это говорила, ее брови при этом были нахмурены, она как будто выбирала подруге одного мужчину на всю жизнь. Но Иво точно не подходил на эту роль.
Такси остановилось возле высокого кирпичного забора. София попрощалась с Йованой и неуверенной походкой направилась к кованым воротам. Дверь была приоткрыта, наверняка родители ждали Софию и не стали ее запирать. Девушка зашла внутрь и поежилась от холода. Мокрое платье еще больше остужало ее тело. Сейчас, как всегда, мама начнет причитать, что все вечеринки заканчиваются одинаково плохо: то ее обольют шампанским, запах которого София принесет на одежде, то она порвет платье, потому что на деревьях интереснее сидеть, чем на стуле. И больше ее никуда не отпустят. Запрет последует от ее отца – София знала это наверняка. Но, желая избежать лишних разговоров, она свернула за дом, чтобы пройти через заднюю дверь. Она прошмыгнет к себе в комнату, переоденется и спустится к родителям.
На заднем дворе было тихо и темно. Девушка дрожала от холода, но продолжала идти. И почему бы здесь не поставить фонари?
Открыв дверь, София зашла в дом. Старалась идти тихо, не оставляя после себя капель воды из бассейна Иво. Самое сложное – это проскользнуть мимо гостиной, где обычно ее встречали родители: папа любил сидеть за компьютером, а мама смотреть телевизор.
Она выглянула из-за угла, но папино кресло пустовало, мамы на диване тоже не было, зато телевизор работал, показывая новости. Диктор вещал о подписанном указе, в котором говорилось о сносе старых, ветхих домов, обжитых цыганами.
Внезапно телевизор выключился, звук исчез. София напряглась, по холодному телу прошла волна жара, а внутри засело недоброе предчувствие. Можно было крикнуть, сказать родителям, что она пришла, но во рту пересохло. Что-то заставляло ее смолчать. Одна странность – голосов родителей она не слышит! Это пугало.
Касаясь пальцами стены, она сглотнула и заглянула в гостиную, которая переходила в кухню, и остолбенела: на полу, головой по направлению к кухне, лежал отец. Она видела лишь ступни в черных носках, но точно знала, что это он. София не видела его лица, но была уверена, что с ним произошло что-то нехорошее. Он лежал не шевелясь, не вставал… Девушка ступила в гостиную, рукой прикрывая рот, перевела взгляд в противоположную сторону и застыла в ужасе. Руки безвольно повисли вдоль тела, дыхание остановилось, а сердце, напротив, зашлось в быстром темпе. София начала задыхаться, не веря своим глазам: на полу в коридоре в луже собственной крови лежала мама. Ее поза была не такой, как у отца: она лежала на боку, лицом к Софии, и застывшим мертвенным взглядом смотрела на дочь.
– Ма…
Глаза девочки наполнились слезами, и она попятилась обратно к заднему выходу. Из коридора лестница вела наверх в ее комнату.
«Милош! Где он?»
Руки Софии дрожали так сильно, что она не могла схватиться за перила. Ее глаза затуманили слезы. В голове стучала мысль, что надо найти Милоша, но что-то подсказывало ей, что тот, кто убил родителей, все еще находится в доме. И именно он выключил телевизор…
Она застыла, пытаясь не дышать, прислушиваясь к тишине дома. Но слышала лишь свое тяжелое дыхание.
Телевизор снова включился, и от этого внезапного звука София рванула наверх, рукой зажимая рот, чтобы не разреветься в голос. Забежав в свою комнату, она пару секунд искала взглядом, куда ей спрятаться. И можно ли вообще спрятаться в этом доме? Но желание выжить пересилило панику, и она залезла под кровать – единственное место в этой комнате, куда она могла уместиться. Она слышала свои всхлипывания, прерывистое дыхание, но, взяв себя в руки, постаралась не шуметь и лежать тихо. Через несколько секунд дверь в комнату распахнулась. София затаила дыхание и закрыла глаза. Даже сердце стало биться реже. Она превратилась в мягкую игрушку, которую кидала в детстве под кровать.
Девушка отчетливо слышала шаги. Это были шаги уверенного человека, не папы, который бегал бы в панике, не Милоша, который запрыгнул бы к ней на кровать. Она слышала шаги человека, который убил ее маму и теперь пришел за ней.
Человек прошел по комнате к окну, и София открыла глаза, чтобы рассмотреть, кто это. Но из ее укрытия были видны лишь черные ботинки. Человек отодвинул занавеску, постоял так несколько секунд и обернулся. Она пальцами прикрыла рот и зажмурилась, готовая к тому, что он сейчас нагнется и вытащит ее из-под кровати. Но потом открыла глаза, решив гордо встретить свою смерть.
Человек подошел к кровати очень близко, его черные ботинки были в нескольких сантиметрах от ее лица. Вот она, ее смерть! Разве так должна закончиться ее жизнь? Надо было захлебнуться в бассейне Иво, по крайней мере, это не так больно, как умереть от пули, истекая кровью, или быть задушенной чьими-то руками.
На пол что-то упало. От резкого звука София вздрогнула и уставилась на предмет, пытаясь рассмотреть, что это. Это был браслет из черных бусин аметиста – полудрагоценного камня редкой окраски, который подарила ей Йована на день рождения. И тут же она увидела руку, облаченную в черную перчатку. Убийца медленно коснулся браслета, как будто знал, что под кроватью кто-то есть и просто играл с Софией. Человек двумя пальцами подхватил браслет, перчатка соскользнула, оголив запястье, на котором был изображен черный круг, а внутри – черные спицы соединялись в одной точке.
Убийца подобрал браслет и
