Остин указал на дверь на втором этаже и удалился, а я подошёл к лестнице и быстро поднялся по ней наверх.
«Интересно, — подумал я, прежде чем открыть дверь, — пригласил ли он Саммерли с Рокстоном?» Я понадеялся на положительный ответ и дернул за ручку двери. Дверь легко распахнулась. Я угадал: все трое сидели за столом, дружно о чём-то беседуя.
— А вот и наш юный друг! — воскликнул лорд Рокстон, сидевший лицом к двери и поэтому первым заметивший меня.
Все встали, спеша поприветствовать меня, действительно, самого молодого в нашей компании.
— Ну, не такой уж и юный я уже, — улыбнулся я, обмениваясь с друзьями крепкими рукопожатиями.
Все, как и я, радовались встрече, как радуются истинные друзья, давным-давно не видевшиеся друг с другом. В это время часы на стене, единственное в комнате, что осталось не снятым, пробили шесть часов и Челенджер, как настоящий хозяин, пригласил всех на ужин. Как для ужина, это время, конечно, было достаточно ранним, но профессор объяснил эту спешку тем, что предстоит многое рассказать о предстоящей экспедиции, ради чего можно и пренебречь традицией.
В столовой суетилась его жена, Джесси, раскладывая на столе приборы с множеством разнообразных яств, источающих приятно раздражающие аппетит ароматы.
Когда мы сели за стол, то оказалось, что на нём действительно достаточно много блюд, заслуживающих самых высоких оценок, не только за аромат, но за вид и, конечно же, за вкус. Кроме варёных крабоидов в масле там также был жареный лосось, салаты и много чего другого, ничем не уступающего всем остальным блюдам по всем признакам.
— Только моя Джесси умеет так вкусно готовить еду, джентльмены! — восклицал Челенджер, раздавая комплименты жене и одновременно большими порциями отправляя еду в рот — это было в духе профессора.
— У меня просто нет сил спорить с вами, — разводил руками лорд Рокстон, который между тем был гурманом и сам умел прекрасно готовить. — Я действительно никогда ещё так вкусно не ел!
Действительно, чего не скажешь, лишь бы задобрить гостеприимного хозяина.
За ужином мы опять вспоминали те старые добрые времена, когда мы сновали по миру в поисках приключений.
Пока мы говорили о том, о сём, я между делом разглядывал лица моих друзей, которых я уже не видел очень и очень давно.
Неутомимый и всегда первый во всём Челенджер слегка изменился: его лицо покрыли глубокие, ранее практически не заметные морщины, а чёрные, как смоль, длинные волосы пронзили редкие, но всё же седые волоски. Однако всё остальное — огромная голова с большими ртом и глазами, прямым коротким носом, и огромной чёрной бородой всё также бодро венчавшей низкую, но сильную плечистую фигурку профессора — осталось таким же, каким я запомнил его ещё с нашей первой встречи, произошедшей именно в этом доме. Кроме того, мне даже на мгновение показалось, что жёсткий и резкий темперамент, который всегда так отличал его от других, как будто даже смягчился.
Саммерли, вечный спорщик, как в научных, так и в повседневных делах заметно постарел и сильно похудел, волосы его стали совершенно белыми, но голос остался таким же скрипучим и язвительным, а козлиная бородка всё также смешно смотрелась на маленькой голове.
Но, пожалуй, единственными, кто ничуть не изменился, были лорд Рокстон и миссис Челенджер, чёрные как смоль волосы последней, казалось, стали ещё чернее, а её красивая маленькая фигура осталась такой же стройной и энергичной.
Стройный, но уже в летах лорд Рокстон имел всё тот же ясный ум, те же пышные усы, короткую заострённую на подбородке бороду и могущественный гордый взгляд. Его правильные черты лица по-прежнему внушали какую-то незримую уверенность и силу.
После ужина Челенджер пригласил всех в свой кабинет.
— Разумеется, друзья, приятно вспоминать о былых приключениях, но не будем забывать и о главной цели нашей встречи — об экспедиции, — начал Челенджер, когда все вчетвером, мы устроились на мягких стульях в его кабинете.
— Хотите тряхнуть стариной, профессор? — не удержался лорд от сарказма.
— Возможно, но, думаю, не я один, — ответил тот тем же, а мы улыбнулись, понимая, его намёк.
— Но перейдём к делу, — посерьёзнел профессор.
Видимо, с этого места он решил начать ту самую беседу, ради которой, в общем, и состоялась эта встреча.
— Друзья мои, — произнёс он, — сейчас вы услышите информацию, напрямую касающуюся организовываемой мною экспедицией. Видите ли, так уж вышло, что разглашение этой информации может привести к нежелательным последствиям, в частности к срыву всей экспедиции. Вы поймёте, что именно я имею в виду, когда я ознакомлю вас со всем, что знаю сам. Однако прежде чем я это сделаю, вы все должны дать обещание, что, по крайней мере, до завершения предполагаемой экспедиции, вы не расскажете о ней ни единому человеку, даже самому приближённому к вам. На время всё это должно остаться в тайне только между мной и вами, — мы кивнули. — Я хорошо вас знаю и уважаю за порядочность и честность, поэтому чтобы быть уверенным в вашем молчании, мне достаточно лишь вашего слова.
— Вы можете быть спокойны, мы будем хранить молчание до тех пор, пока это будет необходимо, — ответил лорд Джон.
Мы с Саммерли подтвердили эти слова.
— Отлично, — Челенджер остался доволен этим. — Значит можно начинать, — он на минуту задумался, собираясь с мыслями, а затем начал говорить, с каждым предложением всё больше и больше поднимая голос и яростно сверкая при этом своими огромными глазищами, поэтому, чтобы не созерцать это ужасное выражение его лица, мы, как могли, углубились во все тонкости предлагаемых им материалов:
— Хочу вам сказать, что к экспедиции я начал готовиться ещё два года назад, и моей главной задачей в ней было исследование морских глубин и некоторых неизведанных островов в Тихом океане, а точнее в западной его части. Подготавливая планы изысканий для этого района, я нашёл нечто, что основательно повлияло на моё решение относительно того, куда именно направить свои силы: я нашёл некоторые сведения об одном пирате, известном под именем капитана Кидда. В них говорилось, что этот пират, награбив в семнадцатом веке испанские, английские и голландские торговые суда в Тихом океане, спасаясь от преследователей, сгрузил на какой-то из островов все свои богатства. Я навёл справки, переспросил всех знакомых и не знакомых мне историков и кладоискателей, пока, наконец, не отыскал карту, найденную неким Хубертом Палмером в личных вещах капитана Кидда где-то сто пятьдесят лет назад. Кроме того, человек, у которого я нашёл эту книгу, уверял меня, что это канадский остров Оук, на котором вот уже многие годы идут безрезультатные поиски сокровищ. Впрочем, сейчас я покажу вам эти острова.
