деревянных дверей топталась парочка молодых людей в оливково-зеленых рубашках. С дежурными улыбками они раздавали всем проходящим цветные листовки. Вручили и Кларе; она взяла мимоходом и только потом посмотрела, что именно ей сунули в руки. Пропагандистская листовка… На картинке героически улыбался краснолицый рабочий, точно младенца, прижимая к груди огромный гаечный ключ:
ПОДДЕРЖИ ПРЕЗИДЕНТА!
СТРАНЕ НУЖНЫ НОВЫЕ ФАБРИКИ И ДОРОГИ!
ГОСУДАРСТВЕННЫЙ ЗАЕМ – 5 %
ВЫГОДНО И ПАТРИОТИЧНО!
Вот уж с чем Клара точно не собиралась связываться.
– Спасибо. Мне не надо.
Один из парней повернулся. Его рубашка была застегнута на все пуговицы, а узкий черный галстук так сильно сжимал ворот, что на шее выступили красные пятна.
– Че?
– Мне не нужно, спасибо. – Клара протянула ему листовку.
Парень растерялся и глянул на приятеля. Тот сплюнул сквозь зубы.
– Оставь. Не видишь, что ли? Она же из этих. – Он с силой дернул листовку из рук Клары, порвав бумажку пополам. – Проваливай отсюда. Твое счастье, что здесь полно народа, а то бы… Но ничего, скоро мы до вас доберемся. До каждого. Разом покончим с вашей заразой.
И он снова сплюнул, целясь в туфли Клары. Не попал.
Клара осторожно поставила саквояж на перрон. Она плохо понимала, что происходит, но оскорбление было слишком явным, чтобы смотреть на него сквозь пальцы.
– Извинись.
– Не понял?
– Я сказала: извинись. – Клара сжала кулаки.
Было бы проще, будь они в горах. Наваху отец подарил ей на восьмилетие, как того требовала традиция. Но сейчас нож лежал на дне саквояжа. Впрочем, там, откуда она была родом, девушки умели постоять за себя и без оружия. Чтобы расцарапать лицо, нож, в общем-то, не нужен.
– Кто это тут пискнул? – Парень приставил ладонь к уху. – Какая-то крыса-анархиса?
Его приятель заржал, как мерин.
– Крыса? А ты пни ее сапогом. В этой стране все честно: каждой крысе по крепкому сапогу.
Клара напряглась. Извиняться парни не собирались, значит… Но не успела она сделать и полшага навстречу обидчикам, как за спиной возник еще один носильщик, невысокий крепыш с длинными усами.
– Эй! Девушка-красавица, давай помогу?
Не дожидаясь ответа, он подхватил саквояж, а второй рукой крепко сжал ее локоть. Прежде чем Клара опомнилась, он потащил ее в здание вокзала. Парни в зеленых рубашках не ожидали такого поворота и даже не попытались их остановить.
Клара едва не упала, поскользнувшись на мраморном полу, но носильщик ее не отпустил.
– Ты рехнулась? – зашипел он ей прямо в ухо. – Драться надумала? С этими? У тебя совсем мозгов нет?!
– Что вы себе…
– Тебя же провоцируют, а ты повелась, дуреха. Нашла с кем связываться! Отделают тебя за милую душу, и ты же будешь виновата. А то и в кутузку упекут на недельку. Со всеми вытекающими. Ты головой соображаешь?
Свободной рукой Клара толкнула носильщика в грудь. Тот споткнулся и посмотрел на нее с почти детской обидой. Даже губы надул.
– Эй! Ты чего? Я же тебе помогаю!
– Да что тут происходит?! За кого вы меня принимаете?
Носильщик промолчал. Щурясь, он посмотрел ей за спину.
– Ну вот… Допрыгалась.
Клара обернулась. У дверей парни в зеленых рубашках разговаривали с толстым жандармом, указывая на нее пальцами, а тот механически кивал на каждое их слово. Наконец, страж порядка поправил ремень на пузе, подровнял фуражку с блестящей кокардой и тяжелым шагом заковылял в их сторону. Носильщик громко выдохнул в усы.
– Допрыгалась, – повторил он. – Вот надо тебе было их дразнить? У них же вместо мозгов пиво да тушеная капуста. А ваши для них как красная тряпка для быка.
Он нервно хохотнул, но Клара не успела спросить, что все это значит: подошел жандарм.
– Барышня. – Он козырнул двумя пальцами. – Могу я взглянуть на ваши документы?
– Конечно. – Из внутреннего кармана Клара вытащила паспорт. – А в чем, собственно, дело?
Жандарм не ответил. Паспорт он взял за самый уголок, словно боялся испачкаться.
– Так… Ну и что тут у нас?
Клара промолчала. Люди, спешившие к выходу, старательно избегали смотреть в ее сторону. И не только они: вокзал продолжал жить своей обычной жизнью, но у Клары появилось такое чувство, словно она каким-то образом выпала из общего потока. Будто ее заколдовали и она стала невидимкой для всех, кроме хмурого толстяка-жандарма. Клара слышала множество историй о людях, которые пропадают на вокзалах, но никогда не думала, что это происходит таким образом.
Пока жандарм с нарочитой внимательностью изучал ее документы, Клара огляделась.
Они стояли посреди широкого круглого зала с мутными стрельчатыми окнами. Вдоль стен на чугунных скамейках спали люди, укрывшись газетами и бумажными мешками, как будто это могло защитить от холода. А за открытыми дверьми в город виднелась привокзальная площадь, запруженная черными автомобилями. Где-то далеко, чуть ли не в другом мире, прозвенел трамвай и тут же, вторя ему, запели церковные колокола. Город был так близко…
Но затем Клара подняла взгляд и вздрогнула. Над входными дверьми висел огромный, в два человеческих роста, портрет Президента Республики, выполненный в грубой, но яркой манере. Зрелище не для слабонервных. Художник, видимо, хотел придать физиономии Президента героическое выражение, но получилось плохо – слишком толстые щеки и слишком маленькие глазки. В итоге вид у Господина Президента был такой, будто он страдает от запора, а взгляд – словно его застукали на горшке. Именно так он и смотрел на всех, кто осмеливался пройти через двери в город, не опустив глаза, не уставившись стыдливо себе под ноги. После подобного взгляда хочешь не хочешь, а шея сама согнется. Клара не поняла, было ли это ошибкой художника или так задумывалось изначально.
– Так-так-так… Клара Сильва, – прочитал жандарм, листая зеленые страницы. – Из Лос-Франка? Не далековато ли забралась?
Клара пожала плечами: мол, можно и дальше.
– С какой целью прибыли в Столицу?
– К родственнице. Она живет здесь.
Жандарм обернулся к ухмыляющимся парням в оливковых рубашках и нервно поправил фуражку.
– Кхм… Э… Что-то не похожи вы на фотографию. – Голос его дрогнул. – Тут волосы длиннее будут. Это точно ваши документы?
– Мои. Я подстриглась, – сказала Клара, не понимая, как можно к такому придираться.
– Да неужели?
Жандарм закрыл паспорт и постучал корешком по пальцу.
– Вот что, барышня. Придется пройти в участок. Там разберемся, подстриглись вы или еще чего… Ваши вещи?
Он кивнул на саквояж и, не дожидаясь ответа, сказал носильщику:
– Бери. Пойдешь с нами.
Бедолага вцепился в картуз.
– Не! Погоди… Ты меня не впутывай. Мне работать надо.
– В участке разберемся, – перебил его жандарм.
– Что случилось? Я не понимаю. – Клара встряхнула головой. – Вы меня арестовываете? За что?
Жандарм натянуто улыбнулся.
– Барышня, не стройте из себя идиотку. Эти молодые люди утверждают, что
