Джек Мартин был невысокого роста, ниже большинства своих сверстников, в его аккуратно подстриженной бороде серебрилась седина, а под спортивной курткой из шелка-сырца выступал намечающийся живот. Он был знаком с Ленноксом еще с тех времен, когда они оба были энергичными начинающими писателями в Лос-Анджелесе, до того, как Леннокс переехал в Нью-Йорк. Он был автором нескольких книг, которые не могли соперничать по продажам с романами Леннокса, но написал сценарии для трех успешных фильмов ужасов (одного — по мотивам раннего романа Коди) и обзавелся верными поклонниками среди ценителей жанра. Он хотел стать популярным писателем. Они с Ленноксом дружили с колледжа.
Майк Карсон был повыше Мартина, но ниже Леннокса. Он был худощав, с короткими черными волосами и задумчивым выражением лица. Он носил длинное пальто, широкую рубаху и мешковатые брюки и внешне чем-то напоминал панка или психически неуравновешенного чахоточного художника, медленно умирающего голодной смертью в мансарде; на самом же деле он был ирландцем и вполне неплохо жил на гонорары от умеренного количества проектов и зарабатываемые женой деньги. Карсон был дизайнером обложек для британских изданий последних пяти романов Леннокса, и, хотя Леннокс никогда об этом не говорил, Карсон знал, что он настаивал на включении его имени в свои контракты. Карсон знал Леннокса еще со времени их с Кэти первого визита в Лондон, — когда пинта пива в Вест-Энде стоила тридцать пенни, и Карсон сделал ошибку, попытавшись напоить его до бесчувствия.
— Два горьких и твое светлое, Джек, — сказал Леннокс, расплескивая пиво на неровный алюминиевый стол. — Боже мой, ненавижу эту посуду. Они похожи на гигантские стаканы для кока-колы.
— Твое здоровье.
— Спасибо, Коди.
Они выпили.
— Ну что, — заговорил Леннокс, одним глотком осушив полбокала. — Так кто тут еще околачивается?
— Я мало видел заблудившихся американских писателей, — сообщил ему Мартин. — Думаю, еще рановато. Джеффри Марш приехал — живет в «Вансбеке». Я видел Сэнфорда Вейда, он выходил из магазина спиртного с двумя малолетками и бутылкой «Джим бимс чойс». А кстати, сегодня утром в холле я буквально наткнулся на Кента Олларда. Он спросил, приедешь ты или нет.
— Как всегда. — Леннокс допил пиво. — Ты сказал, что остановился в «Расселе»?
— Точно.
— Я принесу еще. — Карсон опрокинул остатки пива.
— Мне пока не надо, — сказал Мартин, посасывая свое светлое.
Леннокс рыгнул.
— Дурацкий город — ты вынужден напиваться между одиннадцатью и тремя часами, а потом бегать искать сортир. По крайней мере через год они хоть будут открыты по двенадцать часов.
— Поехали как-нибудь со мной в Мексику, — предложил Мартин. — За те деньги, которые здесь дерут в день, мы там неделю будем жить. Я знаю несколько классных местечек.
— Моя судьба связана с этим местом.
— Дерьмо собачье! В Мексике можно напиться точно так же за гораздо меньшие деньги.
— Деньги для меня ничего не значат.
— Дерьмо собачье!
— А кроме того, в Мексике я могу наткнуться на своего отца.
Карсон стукнул об стол тремя бокалами. Мартин поднял руку в протестующем жесте. Столик накренился, и новая пинта светлого для Мартина покачнулась. Леннокс протянул руку, чтобы поймать пиво, и тяжелый браслет часов расколол верхнюю часть его недопитого бокала. Леннокс подхватил бокал Мартина и поставил его ровно.
— Рефлекс, — гордо заявил он.
— У тебя кровь идет, — заметил Мартин.
— Да нет, я не поранился.
— Тогда откуда вот это? — показал Карсон.
Леннокс осмотрел запястье и вытащил из руки осколок стекла.
— Вот дерьмо. Пиво пропало.
Рана была неглубокая, но сильно кровоточила. Мартин дал ему скомканный носовой платок, чтобы зажать ее, затем Карсон принес несколько бумажных салфеток и пинту горького.
— Эту не пей, — предупредил он. — Там полно осколков и крови.
— Пойду спрячу улику, — сказал Леннокс, пощупав порезанное запястье.
Он отнес разбитый стакан к решетке водосточной трубы между «Лебедем» и «Кладовкой королевы». Наклонившись, чтобы вылить смешанное с кровью пиво, он заметил у решетки игральную карту. Это была пиковая дама.
Леннокс неловко потянулся за ней, но вылившаяся из бокала жидкость задела ее край и унесла карту в темноту.
III. Чертовка— Я так понял, ты порезал руку.
— Привет, Кент, — сказал Леннокс без энтузиазма. — Рад тебя снова видеть. Ты здесь давно?
Кент Оллард присоединился к ним, пока Леннокс ходил выбрасывать свой стакан. Выглядел он как все преуспевающие голливудские дельцы — ему было вечно тридцать пять лет и он был вечно загорелым. Он писал о писателях, создавал книги о книгах и написал половину автобиографий за знаменитостей последнего десятилетия, повествуя об их любовных похождениях. Леннокс подозревал, что Оллард был каким-то образом связан с одним из Великих Покойников. Мартину нравился Оллард, он называл его демоническим гением в волчьей шкуре; именно из-за людей, подобных Олларду, Леннокс сбежал из Лос-Анджелеса.
— Какое совпадение, — заметил Леннокс, потянувшись за новым пивом.
— То, что ты порезал руку?
— Нет, то, что мы здесь встретились.
— Это все из-за Гармонической конвергенции,[65] — сказал Оллард. — Синхроничность носится в воздухе. А потом, я остановился в квартале отсюда, в «Расселе», и Джек сказал, что вы, возможно, встретитесь здесь за ланчем. Ну, так как у тебя дела, Коди?
— Дел по горло. А что такое Гармоническая конвергенция?
— Ты хочешь сказать, что пропустил ее? Шестнадцатого — семнадцатого августа? Несколько часов назад закончилась.
— Я был в дороге. Приехал буквально только что.
— Вообще-то, ты не много потерял. Ну так что, как насчет ланча?
— Нет, я пока не перестроился на здешнее время, — взмолился Леннокс. — Думаю, я еще немножко побалдею здесь да пойду на боковую.
— Я как раз недавно поел, — соврал Карсон.
— Ну, тогда мы с тобой закусим, Джек, — сказал Оллард. — Мне что-то хочется итальянской кухни. Кто-нибудь знает приличное местечко?
Мартин указал:
— Вон там неплохо кормят.
Они ушли, и Леннокс сказал Карсону:
— Пошли отсюда.
Леннокс не переставая ощупывал свое запястье, но кровь давно уже перестала идти. В конце концов они с Карсоном без всякой определенной причины забрели в «Нелли Дин» в Сохо. Внутри было тесно, шумно, накурено и жарко, и они, прислонившись к стене снаружи, осушили бессчетное число кружек. Леннокс уже успел дважды удариться головой о балки, спускаясь в уборную.
— В английских пабах такая особенная аура, — произнес Леннокс.
— Какая именно?
— Запах крепкого табака, разлитого горького, несвежей одежды, пота и людского дыхания.
— Ты хотел сказать, атмосфера.
— Очень возможно. — Леннокс взглянул на часы, не заметил крови и решил, что у них осталось меньше получаса, чтобы напиться. — А ты заметил, что все женщины одеты в черное?
— Сейчас черное в моде, — объяснил Карсон.
— Все сплошь черное. С ног до головы. И облегающее. И эти широкие пояса, чтобы затягивать их талии. Ты знаешь, что все это означает?
— Моя очередь покупать пиво, — сказал Карсон.
— Это возвращение декаданса, fin de siecle. Сейчас восемьдесят седьмой год, начало нового «конца века». Нового века декаданса. Нью-эйдж. И все это началось с Гармонической конвергенции.
Карсон вспомнил, что Мартин просил его приглядеть за Ленноксом. Он купил еще два пива.
— Вот тебе, пожалуйста, чертовка, — кивнул Карсон.
Она была одета в черную кожаную мини-юбку; ей было не больше семнадцати. Они серьезно смотрели, как она дефилирует мимо на своих шпильках.
— Ух ты, у меня уже стоит. — Леннокс опрокинул кружку. — И мне надо в сортир. А еще мне надо поспать.
— Твоя очередь идти за пивом, — напомнил ему Карсон.
Скоро пробило три, и паб закрылся.
Обратная дорога в отель представляла собой неуверенное блуждание по забитым народом тротуарам и заминки на каждом перекрестке. Карсон играл роль гида.
— Эй, ты это видел?
Они стояли, прислонившись к телефонной кабине, стараясь отдышаться и сориентироваться в пространстве.
— Видел — что?
— Да вот это.
Изнутри будка была оклеена стикерами с номерами телефонов и предложениями интимных услуг, нацарапанными печатными буквами:
…Наказание для Венди — испорченная девчонка в школьной форме… встань на колени, мальчишка… я свяжу и буду дразнить тебя… хочешь безопасного секса? Можешь кончить между сиськами… панки у стены… Плохие мальчики получают двойки…
— Смотри. — Карсон вдруг начал обрывать стикеры, протянул их Ленноксу. — На случай, если тебе станет одиноко.
