— Клесс, там кто-то едет, — пытаясь проморгаться, прохрипела я.
Кот резко дернулся к капсуле, влез в нее, безуспешно произведя манипуляции, нажал какую-то комбинацию кнопок и вышел.
— Бежать нет смысла, наверное, это местные аборигены. Лучше попробовать договориться или убедительно наврать, — сказал он, совсем по-кошачьи фыркнув.
Вскоре пред нами нарисовалась внушительная толпа аборигенов, прибывших верхом на птицах. Транспорт был страусообразным только побольше и повместительнее. Корабли голубой пустыни. На самой большой пернатой представительнице восседал, наверное, лидер. В целом прибывшая делегация была похожа на людей со смуглой кожей. Нас взяли в плотное кольцо. Вождь темнокожих ткнул в меня и кота пальцем и что-то прокричал на гортанном языке.
— Судя по всему, нас приглашают следовать за ними, — прошептал мне кот, — ты главное не дергайся.
— Да я вообще само спокойствие, — прошипела в ответ.
— Тогда нефиг на него так злобно смотреть, дырку ведь дяденьке на лбу протрешь — приглушенно сквозь зубы промурлыкал Клесс, не переставая мило улыбаться «вождю».
И то ли последнему улыбка Клесса не понравилась, то ли пылкий взгляд девушки, подпоясанной мочалкой, но он отдал какую-то команду и на нас накинули пару арканов.
Глядя на такое мастерство и легкость, с коей мы перекочевали на загривок птиц — поперек седла, мне даже возмущаться не захотелось. О конвенции о правах человека здесь, по-моему, не слышали. Хотя зря. С этой светлой мыслью разум, кажется уже по привычке, погрузился во тьму.
Глава 2
Очнулась, как не прозаично, в тюрьме. То, что это было именно сие замечательное место, сомнений не вызывало. Решетки, маленькие помещения и закрытые двери. Я одна. Клесса нет. Тоскливо и противно. В камере топчан и дырка в полу — удобства. Решетка на окне высоко под потолком.
Потолок не низенький, но и я тоже. Так что пару раз сиганув, на третий зацепилась за решетку, повисла, подтянулась и, прежде чем шмякнуться обратно, увидела чьи-то ноги и двор. Руки заскользили по толстым прутьям. По инерции норовя перехватиться, падая вниз, схватила что-то теплое и волосатое.
Раздались вопли. Я разжала руки и приземлилась на пол. В окне торчала мужская нога и слышался, судя по интонациям, мат. В руках остался шлепанец. Ничего не придумав лучше, засунула трофей под топчан и сама плюхнулась сверху. Вроде как сплю и ничего такого не делаю. Через минуту в окошко, встав на четвереньки, заглянула моя жертва. Очень злой мужик с двумя косами бороды. Я притворилась дохлее дохлого. Мужик злобно рыскал глазами по камере, потом что-то выкрикнул, подождал и запулил в меня вторым тапком.
Такой наглости я не ожидала, и пока тапок летел к моему лбу, судорожно нащупала трофей под топчаном и запустила в ответ. Надо сказать, что оба снаряда достигли цели: запущенный мужиком срикошетил от стены и догнал меня по затылку, а мой трофей влетел оппоненту аккурат между глаз, отскочил и вернулся к новообретенной хозяйке.
— Ну что ж. Теперь у меня есть обувь, — мило улыбнулась я мужчине в окошке, и, отряхнув добычу, надела на ноги приобретение.
Мужик почему-то хмыкнул и исчез из проема окна.
Через некоторое время за дверью послышались шаги. Я заняла исходную позицию «труп на топчане». Угораздило лечь почему-то только боком — импровизированная постель только с одного края была местами целая и не шевелилась, почему обзор был весьма небольшим и заканчивался на ногах пришедших. В комнату вошли четыре ноги. Значит двое, если у них нет аномалий с конечностями. Одну босую пару я сразу признала. Но упорно изображала мебель.
Который был в обуви, присел рядом на корточки и брезгливо потянул меня за волосы.
— Ты уверен, что ЭТО женщина? — обратился он к босому.
— Да уверен, господин. Я видел, когда она кинула в меня чем-то.
— Тогда может ты ее и прибил своими лаптями-то? — заржал первый.
— Да вроде дышит, господин. Может, притворяется?
— Кто их этих бродяг поймет. Пусть ее перенесут в другое помещение, осмотрят и отмоют, если жива. Закон верховного Божества распространяется на всех. Послужит благому делу. Когда она еще могла бы мечтать стать жертвой для самого Нуроса, — обутый вышел из помещения.
Босой остался и попытался меня осмотреть, но увлекся, за что метко получил в глаз, под дых и в пах. С четырьмя братьями расти — это вам не в дочки-матери играть.
Мужик валялся, а меня трясло. Какое божество? Какая жертва? Чокнутых жителей снаружи много. Меня, скорее всего, порежут медленно, мелко и скормят ритуальным крокодилам. Чтобы быстрее до божка жертва дошла. И это еще не самый страшный случай. И спрашивается, зачем я вообще родилась, училась, зубрила все эти законы, защищающие человека? Чтобы вот так во цвете лет…
Внезапно послышался скрежет двери. Обернуться я не успела, но звезды в глазах запомнила хорошо.
Очнулась опять одна. Трофеев при мне не было. Кроме небольшой шишки на затылке. Более того я была вымыта и переодета. Даже приятно. Если не думать о том, кто и зачем это сделал. Всплыли последние мысли про крокодилов. Наверное, чтобы у них не было несварения.
Села и огляделась. Более приличная камера с кроватью и столом. На столе стояли лепешки и вода. Есть после Клессовых пилюлек еще не хотелось. Но недолго думая, оторвала кусок ткани от подола мешка, что был на мне одет. Завернула в тряпицу лепешек и завязала в узелок.
Моя деятельная натура искала выхода. Ощупала все стены и дверь. Окна не было. Стало даже как-то грустно и безысходно. Необычное для меня состояние было прервано скрипом открывающейся двери.
В дверной проем вписалось тело. Или проем вписался в тело. Но однозначно тело занимало всю дырку в стене, отведенной для прохода. Это была женщина. Но нет, не по усам и бородавкам и сросшимся бровям, а также зеленоватому цвету кожи это было установлено. Тело заняло место дверного проема, а вот грудь в количестве трех штук отвоевала еще треть комнаты. Хотя, наверное, я преувеличиваю… от зависти. Дивная дама уставилась на меня цепким немигающим взором. В зубах у дамы было некое подобие мундштука с нещадно чадившей папиросиной. Посмолив немного, она перекинула мундштук в другой уголок рта и пробасила: «Следуй за мной и без глупостей».
Почему-то сопротивляться и задавать лишние вопросы расхотелось. Мы вышли на улицу, свет резанул глаза. Во дворе ждала повозка, запряженная теми самыми «страусами». Хотелось еще детальнее рассмотреть все вокруг, но меня грубо затолкнула вовнутрь моя провожатая.
Приложившись локтем о лавку, я громко помянула родственников создателей кибитки, тетки, а также особенности их тонких интимных взаимоотношений.
